— Денег срубить — это всегда хорошо. Между прочим, ты первая начала... У тебя тоже один ответ: доллары в чужих руках — это оскорбление лично тебе.

— Жизнь такая, милый, — проворковала Ксения.

— А кто спорит?

— Нашел телефончик?

— Вот... Ты когда двинешь?

— А сейчас и поеду. Время — час дня, с улицы позвоню, если он на месте — сегодня и возьму интервью.

По закону Огнев был прав — бравые менты сделали у него обыск, вывезли все имущество, долго мурыжили с дурацким уголовным делом, наконец прекратили его за отсутствием состава преступления, и тут оказалось, что из арестованных вещей уцелела только половина. Куда делись портативный компьютер, музыкальный центр и двадцать две из двадцати четырех тысяч изъятых в качестве вещдоков долларов, никто «не знал». Огнев озверел и начал писать жалобы. Воробейчик был вынужден прикрывать своих сотрудников еще и потому, что коммерсант, попытавшийся с помощью уголовного дела «наказать» Дмитрия, был его дальним родственником.

Зампрокурора по надзору за милицейским следствием был человек недалекий и решил, что психиатрическая экспертиза должна напугать Огнева, показать «возможности давления» и заставить его отказаться от продолжения эпопеи с заявлениями. Султанов был знаком со «свидетелем», даже проводил пару доследований по его делу, но Воробейчику не возразил. Следователь устал от заявителя. Копаться в том бреде, что представляло собой уголовное дело, не хотелось.

Единственное, чего не учли «гиганты мысли», так это того, что своими действиями они спровоцировали Огнева на адекватный ответ.

Слово взял Толян.

— В воскресенье у них сбор большой. Пацан, что с «маячком» там крутился, пока вы его пеленговали, слышал, типа, делегация приезжает, из Бостона, новых членов во что-то посвящать будут... Короче, церемония торжественная... Пацан говорил, что называется как-то стремно. Инициатива, что ли...

— Инициация, наверное, — Денис нахмурился. — Но у свидетелей вроде такого нет... Не понимаю, может, они и не иеговисты совсем.

— Да какая разница! Замочить бы, — размечтался радикальный Ортопед, — потравить газом и из автомата...

— Это успеется, — успокоил его Денис — Если на этот раз облажаемся, я тебе сам патроны подносить буду... Что со съемкой?

— У нас интерактивное телевидение, — заявил Толян, — будут.

— Скорее, если по рожам ихним судить, интер-пассивное, — бухнул Садист. Коллектив отвлекся.

— Издалека снимать будут, — после трехминутной оживленной дискуссии, вызванной репликой Садиста, смог продолжить Нефтяник, — метров с трехсот...

— Криков не услышим, — огорчился Глюк. — Микрофоны надо поближе...

— Поближе нельзя, дозу схватишь. Там мои на чердаке, откуда съемка вестись будет, остронаправленный микрофон установили, все путем, — пояснил Толян, — на открытой местности каждое слово до полукилометра берет...

— Надо несколько, — не унимался Глюк.

— Щас тебе! Ты знаешь, сколько они стоят? То-то! Мы не в Голливуде, нам Оскара не получать, — встрял Рыбаков.

— Нам надо за час там быть, — определился Нефтяник, — еще две дырки сделать, для порошка. Химики мои такое натворили, говорят, стадо слонов с ума свести можно.

— Респираторы где? — спросил Ортопед.

— Вон, в ящиках.