Ксения выставила чашки и сахар. Денис вскочил.

— Я сам, дорогая, садись, кушай...

— Лучше ты посиди. Еще Юрика обваришь...

— У меня случай один был, — вступил Иваныч, — на пароме в Швецию ходил мэтром, ресторан на верхней палубе, солидно... Туристы богатые. Это в семидесятых было, тогда наши почти не ездили... Сплошь фирмачи. Когда качка, трудно блюда разносить, официант же три-четыре штуки на подносе несет, специально учат на пальцах удерживать растопыренных. Все равно тяжело. А если стопочку принял — совсем. Был у нас Аркадьич такой, маленький, на возрасте, не просыхал никогда... Ну, в тот вечер, помню, макароны были, сверху мясо, соус. Макароны — хорошо, они к тарелке липнут, не скатываются, если поднос отклонишь. Поначалу, кстати, иностранцы не понимали, что это такое, наши макароны, думали, декоративное украшение, типа лепешки, на которых в некоторых странах еду подают... Аркадьич тогда разносил. Уже вроде ползала обслужил, трезвый почти. Тут чего-то качнуло, и он мужику тарелку на грудь вывалил... В принципе, не страшно, бывает. Извинился бы, рубашку тому постирали бы, и все. Но Аркадьич, видимо, что-то недопонял или в мозгу перемкнуло... Он вторую тарелку — хвать, и на голову соседа! Третью — в иллюминатор метнул, макароны по стене размазались. Пикассо! Со стола соусницу схватил и на голову себе вылил. Потом на середину зала вышел, поклонился и говорит: «Шоу, господа!»... Мы там попадали, это ж ЧП... А ничего, иностранцы посмеялись, поаплодировали, никто не скандалил... Аркадьича, правда, после рейса на берег списали, капитан настоял...

— Не повезло мужику. Ему бы в артисты!

— У нас там все артисты были. «Театр нетрезвых миниатюр»...

— Знаю. Три по сто закажешь, так все в один двухсотграммовый стакан влезут. Коктейль «Салям алейкум, контрольная закупка» называется...

— Это еще что! Я в институте учился, ну, комсомольские оперативные отряды всюду были. И у нас точки общепита проверяли, по профилю, с двумя обэхаэсэсниками обычно один наш. Я тоже попал как-то, «Асторию» проверяли. Мне вообще везло, я ж детдомовский, почти во все рейды брали, типа, положиться можно, чувство локтя с детства... Ну, короче, первым меня запустили, в лицо никто не знает... Я сел, заказ сделал, народу — никого... — Адольф решил, что пора проявить дружеское расположение к гостю, и чуть не сковырнул его со стула, — хороший пес, хороший... Так вот, заказ приносит дедок лет семидесяти, он в «Астории» еще с довоенных времен работает... А там — половина порции, не больше... Мне мусоров ждать надо, а их нет чего-то. Сижу, не ем, тарелку кручу, порцию мяса от гарнира аккуратно отделил, чтоб взвешивать удобнее было... и тут вижу: из-за занавески завпроизводством жало свое высунула, посмотрела и спряталась... Мы тошниловку какую-то проверяли, меня тоже первым пустили, вот она и запомнила... Там тоже завпроизводством была... Тут другой официант вылетает, с ним эта баба, в перстнях вся, второй поднос тащит... Подошли, говорят, извините, ошибочка вышла, перепутали тарелки. Ну, вижу, все — раскрыли. Говорю — как же ваш официант перепутал? А это ученик! — отвечают. Я и рот разинул. Как, говорю, ученик, он небось царя помнит... Ладно, порцию взял, а там мяса с полкило, это вместо ста пятидесяти грамм... Во порции у вас, говорю, и что — недостач не бывает? А баба эта, не моргнув глазом, — а мы, если что, сами доплачиваем!.. Я и пошел, только рукой махнул... Их же ничем не пробьешь...

— Это точно, — подтвердил Денис, — дурная страна...

— Опять максимализм, — сказала Ксения. — Юрик же работает...

— Исключения только подтверждают правило.