Гурген печально пил кофе.

На самом деле эта история произошла несколько не так, но в некоторых деталях Денис был близок к истине. Они исписали кучу рапортов, оправдывая свои действия. Хорошо еще, мужик невредный попался, пару бутылок коньяка ему за руку поставили, и все, он и успокоился. На его месте Денис бы сожрал весь отдел, воинственно припевая и отплясывая джигу на развалинах.

— Как Рафик?

— Нормально, машину купил, не новую, правда, но в очень хорошем состоянии.

— Сам выбирал или ты помог? — хитро прищурился Денис.

— Сам. На рынок поехал и выбрал...

— Здорово, — в глазах Рыбакова бегали чертики. — Один съездил.

— А что?

— Да нет, ничего. А что, у него права есть?

— Конечно, — не понял Гурген, — давно...

— Интересно, Ксюш, получается, — Денис приобнял жену, — менты уже своим собакам права делают, на авторынке им машины продают... Красота! Может, и мне в ментовку устроиться?

— Ах ты, черт! — вскипел Котовский. — Я думал, ты про брата спрашиваешь! А ты про Рафинада! Хорошо себя чувствует, с овчаркой недавно подрался.

— Кто, брат? И что не поделили, косточку? Так сходил бы в магазин, купил бы... человек все-таки.

— Не брат, а пит! Хватит подкалывать, как человека прошу!

— Вай мэ, нэ буду, да, ара! — с акцентом завопил Денис. Адольф вскочил, Даша подпрыгнула, попугай из комнаты продекламировал свою позицию в отношении стражей закона, питбультерьер прижал уши. — Сидеть! — Пес сел. — Жаль, Гурик, генерала тебе дать не могут, а звучало бы — комдив Котовский! Только побриться надо налысо, и все. Один в один... Да, кстати, ты еще жене не рассказывал, как вы все с тем же Андрюхой грузина вместо еврея задержали? Стыдно, сам гордый сын Кавказа, не разобрался...

— Закавказья, — поправила Ксения.

— Не важно, все равно определить должен был...

— Темно было, — зло буркнул Гурген, — осень, дождь... Как в машине заорал, так сразу все поняли... Бывает...

— Конечно, если пальцы дверью зажать, чтоб тепленького допросить, и не так заорешь. Вы смотрите, меня с негром каким-нибудь не перепутайте, с вас станется... Ты, Гурик, глазенками-то не сверкай, не испугаешь, я, как рентген, вас насквозь вижу...

Из ночи доносится — «Мочи!»...

Моросил противный мелкий дождик, порывы ветра мотали по асфальту влажные скрученные листья и обрывки бумаги. Клочьев было много, сразу видно, что дворники совсем забросили свою работу и не подметали уже дней пять. Старший лейтенант повернул голову, чтобы получше разглядеть свой автомобиль, и тупая боль снова запульсировала в районе затылка. Словно кто-то пытался изнутри пробить череп миниатюрным отбойным молоточком и выйти наружу, чтобы высказать следователю все, что о нем думает.

Яичко застонал, вовремя спохватился, приглушил приступ тошноты и уронил голову на сцепленные руки.

Почему он не дома, следователь не помнил — вчерашние события были напрочь смыты могучим потоком дешевой водки. Ночная смена уже ушла, а то бы они порассказали ему, как он весело скакал по тротуару перед отделением, вырывая страницы из уголовного дела по уличному грабежу и с хохотом расшвыривая их по сторонам.