|
Потом он решил провести «следственный эксперимент» и напал на позднего прохожего, проверяя, насколько легко в действительности отобрать у человека кошелек. Объект был выбран неудачно — такой же пьяный, как и Яичко, слесарь из соседнего ЖЭКа весил килограммов на двадцать больше нападавшего и, сбитый с ног внезапно выпрыгнувшим из дверей отделения милиции следователем, увлек его на землю. Они барахтались минут пять, причем «гений сыска» истошно орал, стараясь «напугать жертву». Эта фраза засела у него в мозгу, единственная из всего материала уничтоженного дела. Когда стало ясно, что победа далека, старлей неожиданно вспомнил, что обвиняемые, по словам потерпевшего, были вооружены, вскочил и убежал обратно в отделение.
Наблюдавшие из окна дежурные с интересом ждали продолжения. Слесарь поднялся, глухо обматерил ментов и ушел. Следователь выскочил на улицу, размахивая изъятой накануне фомкой, но у самых дверей столкнулся с патрульным нарядом, который собирался зайти погреться и выпить чаю. Грязного мужика с «фомичем» в руке они не узнали и огрели его дубинкой — Яичко смело вступил в бой, лихо уложил одного метким тычком железки ниже пояса, но был спрыснут газом, уронил оружие и ретировался на второй этаж. Пока приводили в чувство упавшего милиционера, местный «Мегрэ» забаррикадировался в кабинете и выбросил в окно еще пяток уголовных дел и коробку с вещдоками, вытащив их из стола соседа. Дежурные были заняты товарищем, и полетевшие на улицу папки превратились в кашу под колесами проезжавшего грузовика. Через два дня, по причине необъяснимой утраты всех документов и доказательств, на свободу вышли три грабителя, мошенник, карманник, наркоторговец и шестеро квартирных воров. Яичко наотрез отказался от причастности к пропаже дел и стоял насмерть. Скандал тихо угас, зато появились слухи о барабашке, живущем в отделении и виноватом в исчезновении документов. Глухаридзе эти слухи всячески поддерживал, перекладывал бумаги на столах у сослуживцев, внося еще большую путаницу в и так не отличающуюся согласованностью работу девятнадцатого отделения милиции, и даже умудрился слямзить портмоне у заместителя начальника. В нем обнаружилось восемь тысяч долларов и паспорт гражданина Израиля с фотографией замнача. Яичко обалдел. Доллары он рассыпал перед дверью кабинета замнача, а паспорт засунул между изъятых папок по делу о групповом изнасиловании, которое затребовал к себе начальник и чуть не получил инфаркт, открыв его на «нужной» странице. Мстительный замнач, обнаружив доллары под дверью одновременно с комиссией проверяющих из Главка, устроил «охоту на ведьм» и уже почти вычислил виновника, но испуганный Глухаридзе выкинул очередной фортель — подменил перед смотром штатный ПМ эамнача на изъятый у подростков ржавый парабеллум. Тот и засветил немецкий ствол на стрельбище прямо перед носом генерала Недоделке. Новоявленного «офицера вермахта» с треском выгнали.
— Ищут, — рассказывал Винни, отвечавший за стукачей в органах, — двадцать семь трупов, из них пять — из его команды. В кабинете присутствовали еще Садист, Глюк и Тихий, не считая хозяина офиса. Шло обсуждение результатов реализации Паниковским коробки с морфином. — Сколько у него осталось? — спросил Садист. — Человек двадцать — двадцать пять. — Много, блин... И чем они заняты? — Паниковского вычислить пытаются. По стройуправлениям бегают, по «дэзам», — Винни открыл банку пива, — результат-то есть на самом деле. «Стекло» вообще брать перестали, боятся... Но урод этот быстро перепрофилировался, траву достал и по новой. — Мы не с торговлей «стеклом» боролись, — сказал Денис, — это не результат, а фуфло. |
