Глава 10

НАДЕЖДА

В тот год майские праздники омрачила плохая погода. Второго мая, в пасмурное, дождливое утро Василий Семенович и Лидия Сергеевна завтракали у нее на квартире: привычно опохмелялись после обильного первомайского возлияния и бурно, как всегда, проведенной ночи.

Накануне Чайкин участвовал в демонстрации на Красной площади, возглавляя свой коллектив. Он пришел к Лидии Сергеевне сразу после окончания, не заходя домой, и не расставался с ней до сих пор.

– Ну, Лидушка, ты просто женщина-вампир! Никогда не жаловался на здоровье, а тут чувствую, – посетовал он, прижав ладонь к левой стороне груди, – сердчишко стало пошаливать. Перебои, что ли? Стучит, стучит... потом – пауза...

Видя, что Лидия Сергеевна подняла на него насмешливый, недоверчивый взгляд, он рассмеялся:

– Да ты не бойся, утомляй! Выдюжу! Люблю это занятие!

За прошедшие годы Василий Семенович здорово постарел. Остатки волос исчезли, голова стала голой как колено: выросло и выдавалось вперед бюрократическое брюшко. Костюм из-за него сидел неважно – весь облик стал каким: то неряшливым. Но характер у Чайкина оставался прежним – легкомысленным и жизнерадостным.

– Ты знаешь, Лида, какое сногсшибательное открытие я сделал недавно? – Он округлил глаза. – Как ты думаешь, почему я не тороплюсь домой?

Лидия Сергеевна и сама удивлялась: Чайкин всегда боялся недоразумений с женой и ночевал не дома, только когда та куда-нибудь уезжала. А сегодня тем более – праздник...

– Наверно, твоя «колода» опять уехала гостить к сестре? – предположила она самое очевидное.

– А вот и ошибаешься! – помрачнев, возразил Чайкин. – Как раз наоборот: так называемая сестра приехала к ней погостить на праздники – что-то понадобилось ей в Москве.

– Тогда как же тебе удалось от них вырваться, Васенька? Им же тебя будет недоставать, – иронически усмехнулась Лидия Сергеевна.

– Им вполне хватает общества друг друга. Поняла? – Он горько усмехнулся.

Видя, что Лида, удивленно и недоверчиво вытаращила глаза, он подтвердил ее догадку:

– Вот именно! Лесбиянки... Я их застукал на следующий день после приезда «сестрицы». Понадобилось мне вернуться домой; вхожу тихо; слышу какую-то возню в спальне... Заглядываю, а они там... Представляешь, какая гадость? Бесполезно и отпираться!

Лидия Сергеевна, пораженная услышанным, не знала, что и сказать, а он с мстительной радостью заключил:

– Теперь она будет у меня как шелковая. Пусть только попробует вякнуть! Если бы не позор и угроза подорвать авторитет, а это, сама понимаешь, конец карьеры, – Чайкин выразительно посмотрел на нее, – немедленно все бросил бы и ушел к тебе. Приняла бы?

Уверенный, что ее молчание – знак согласия, повеселел и, наливая по новой, беспечно заявил:

– Пусть милуются сколько хотят, мне это до фени. Я теперь вольный казак! Давай выпьем, подруга дней моих суровых, за свободную, естественную любовь!

Они чокнулись, продолжая болтать и быстро хмелея.

– Все пьете? – неодобрительно заметила Надежда, входя в комнату и окидывая хмурым взором грязь и беспорядок вокруг.

Девушка возвратилась с утренней пробежки и еще не полностью успокоила дыхание. Как истинная спортсменка-разрядница, она строго соблюдала режим, и для нее не существовало ни выходных, ни праздников. Не слушая невнятных оправданий захмелевших взрослых, она ушла в свою комнату.

Надежда бросила спортивную сумку в угол и уселась перед зеркалом, рассматривая себя, рассуждая. Собой она очень хороша, это она знает.