– Я понимаю, о чем ты. Да нет, Бог миловал. Ко мне и к Свете по-прежнему внимателен. Любит. Стал, правда, посуше, поэгоистичнее. Видимо, положение его, большая ответственность сказываются. Устает очень – работает по двенадцать часов. У них стиль такой – друг друга пересиживать. Приходит усталый, раздраженный. Но мы умеем его успокаивать, – засмеялась Вера Петровна и немного смутилась своей откровенности.

– Значит, у вас с ним все в порядке, – заключила Капитолина Львовна. – А как музыкальные успехи у Светочки? Она что, увлеклась пением?

– Представляешь, Капочка, педагоги уверяют, что у нее неплохое сопрано, – похвасталась Вера Петровна. – Слух абсолютный. Она и раньше хорошо пела, но мне как-то не верилось – у подростков ведь часто голос меняется. – И поделилась мечтательно: – Если у Светочки и правда настоящий голос, отдадим после школы в консерваторию. Таланту нельзя дать пропасть!

– А как у нее насчет мальчиков? – затронула приятельница важнейшую для каждой матери тему. – Наверное, отбоя нет? Ведь обещает стать прямо красавицей!

– Представляешь, к удивлению и счастью, пока героя что-то не видно. Конечно, мальчики проявляют к ней интерес. Особенно племянник очень влиятельного сослуживца Ивана Кузьмича – зовут Олегом. Свете он нравится. – Умолкла на мгновение, как бы припоминая поклонников дочери, добавила: – Есть еще один мальчик, из музыкального училища. Провожает ее каждый день, как паж. Но он вроде не очень ее интересует. Дремлют в ней еще инстинкты, хоть с виду уже взрослая. А на деле – еще ребенок! – с довольным видом закончила она характеристику дочери.

– Ну а вообще что нового, хорошего?

– Большая радость есть в нашей семье – долгожданная свадьба Вареньки. Дай-то Бог ей счастья! – Глаза у Веры Петровны засветились радостью за сестру. – Мы со Светочкой ездили – погуляли. Жаль, Иван Кузьмич из-за работы не смог выбраться, молодожены огорчились.

Помолчала, раздумывая: стоит ли говорить приятельнице о новой привилегии Григорьева?

– Да, Капочка! Я тебе еще не рассказывала: летом будем жить на новой даче – там же, в Серебряном бору, только на другом берегу Москвы-реки. Ивану Кузьмичу она положена по их иерархии. – И напомнила: – Вы ведь с мужем бывали у нас на старой. Хорошая была дача, но с соседями и территория маленькая. А новая – прекрасный зимний дом, с большим участком соснового леса, со своим маленьким пляжем. Мы уже там побывали. Красотища! Да вы сами посмотрите – пожалуете ведь к нам в гости.

– Принеси нам по чашечке кофе и сам знаешь, что еще, – красноречиво щелкнув пальцами, отдал распоряжение Иван Кузьмич своему вышколенному секретарю.

Он удобно расположился в мягком кресле у журнального столика у себя в кабинете. Николай Егорович с обычным своим хозяйским видом сидел в таком же кресле напротив. Время его сильно изменило. Он и тогда был не молод, а сейчас перед Григорьевым восседал высохший, седой как лунь старец. Но глаза его смотрели так же высокомерно и холодно. Он не только сохранил и упрочил свое положение, но обрел еще большую власть.

Как всегда, без предупреждения, запросто, будто к себе, зашел к Григорьеву, и тот сразу же отложил в сторону все дела.