Видно мои глаза становятся огромными, потому что он просто ждет, чтобы я смогла привыкнуть к ощущениям.

Меня переполняют эмоции. Я понимаю, что в любой момент могу попросить его остановиться, но не хочу. Сейчас я заполнена, но совершенно по-другому, пальцы очень отличаются от его члена. Он вытаскивает пальцы, наблюдая за мной, и я беспокойно начинаю ерзать на постели.

— Тебе нравится? — спрашивает он.

— Потрясающе, — выдыхаю я.

Он начинает медленно двигать ими, и я закрываю глаза. Только слышу свой голос, который бесконечно повторяет: «Да, да, да», пока его пальцы не начинают двигаться все быстрее и быстрее внутри меня. Вдруг он убирает руку, и весь мой мир становится белым. Я кричу и даже визжу. Я слышу себя со стороны, пока плыву в облаке настоящего блаженства. Оргазм наступает не один раз. Нет, он накатывает снова, потому что Торн продолжает трахать меня своим пальцами. От такого мощного экстаза я даже намочила постельное белье, не говоря про его руку.

Потом я спускаюсь, приходя в себя. Небольшие судороги все еще сотрясают тело.

— Это было настолько прекрасно, — шепчу я.

— Ты, черт побери, настолько совершенна.

— Я так люблю тебя, Торн, — шепчу я.

— Я еще больше люблю тебя, Челси, — отвечает он.

Он разводит мои ноги в стороны, целует мои мокрые бедра.

А затем входит в меня.

— О, Боже, — кричу я. Звучит как молитва. Так и есть. Я готова вознести благодарственную молитву после всего, через что я прошла, я наконец-то попала домой.

39.

Торн

— Без проблем. Всегда приятно работать с тобой, Ник, — говорю я.

Прошла неделя после похорон бабушки Челси, и пришло время воплотить мой план в жизнь. Я не сообщил Челси о своих планах, не собираюсь, пока не получу желаемых результатов.

— Всегда готов тебе помочь, — говорит Ник и вешает трубку.

Мой план состоит в том, чтобы упрятать ее деда на длительное время в место, где он не сможет больше причинить вред ни одному ребенку. Я также хотел бы пристрелить ее мать, но Челси все еще нуждается в материнской любви. Какое-то извращенное чувство преданности и любви. Я не хочу вмешиваться. Пусть пока будет так. Когда-нибудь, по истечении времени она вырастет и из этого.

Я уважаю желания Челси, и сейчас она в безопасности со мной. По крайней мере я уже доволен, что какую-часть своей жизни мать Челси провела в тюрьме, думаю, остаток своей жизни она будет вспоминать о том, что сотворила со своей дочерью, которая ее очень любила, потворствуя психическому заболеванию своего отца и помогая ему.

Если честно, меня мало волнует ее мать. У меня нет времени ни на кого, кроме Челси. Вчера мне, наконец, удалось найти могилу дяди Дейва. Это был адский поиск, но я не жалел денег. Мы поехали вместе, Челси вцепилась в букет цветов, будто это спасательная веревка. Я стоял в стороне, пока она опустилась на колени перед могилой. Я пытался сдерживать себя и не рвануть к ней. Потому что сейчас, стоя на коленях перед его могилой, она явно напоминала мне ту маленькую девочку. Она стояла и что-то ему рассказывала, а потом начала плакать, я больше не мог этого вынести. Я подошел к ней и увел ее оттуда.

Ей потребовался весь день, чтобы вернуться в свое обычное нормальное состояние, но пока мы были в ванне, она внезапно отстранилась от меня и прошептала:

— Я хочу посещать могилу дяди Дейва раз в месяц. Я в неоплатном долгу перед ним.

Я вздыхаю.

— Где ты? — тихий голос воркует издалека.