— Но взять в плен твоего слугу он не счел нужным?

— Да, и странно, что он взял вас. Всем известно, что Геншед торгует только детьми. У него есть свой рынок сбыта.

— Рынок?

— В Терекенальте. Знаете, что он делает? Даже другие работорговцы такими делами не занимаются. Мальчиков он оскопляет и продает… ну, людям, готовым заплатить за них. А девочек… думаю… думаю, девочкам приходится и того хуже.

— Но здесь же нет девочек — только эта малышка.

— Раньше были. Я вам скажу, что произошло после того, как меня захватили в плен. Геншед решил не возвращаться в Палтеш и направился на север. Разумеется, нам он ничего не стал объяснять, но я думаю, весь Саркид поднялся на мои поиски, и все дороги в Палтеш наверняка были перекрыты. Ко времени, когда мы достигли северного Лапана, нас было больше пятидесяти человек, мальчиков и девочек. Там была девочка примерно моего возраста, Ривой звали, — из таких милых тихих скромниц, которые ни разу в жизни не покидали дома. Я так и не узнал, почему ее продали Геншеду. Так вот, Горлан и Живорез, они ее каждую ночь… ну вы понимаете.

— И Геншед позволял?

— О нет. Вообще-то, такое не допускается, конечно. Но он не вполне в них уверен, видите ли. В походах Геншеду без них не обойтись, а кроме того, они слишком много знают и вполне могут выдать его властям, если захотят. В отличие от других работорговцев, Геншед надсмотрщиков не нанимает. Он поступает хитрее: выбирает двоих особенно жестоких и бессердечных мальчишек и обучает нужным навыкам. А когда возвращается в Терекенальт, избавляется от них и для следующего похода выбирает новых. Во всяком случае, я так слышал.

— Тогда почему они на него работают?

— Отчасти потому, что быть надсмотрщиком всяко лучше, чем рабом. Но дело не только в этом. Геншед выбирает мальчиков, которые охотно подчиняются его влиянию, поскольку восхищаются им и хотят быть похожими на него.

— А та девочка, Рива?

— Она покончила с собой.

— Каким образом?

— Однажды ночью, когда с ней был Живорез, она ухитрилась вытащить у него из-за пояса нож. Он не заметил, занятый своим паскудным делом, и она закололась.

— Жаль, что она не заколола его и не пустилась наутек.

— Риве такое никогда не пришло бы в голову. Она была беспомощна и вне себя от горя.

— Где вы переправились через Врако? — спросил Кельдерек. — Да и как?

— В восточном Лапане мы встретились с другим работорговцем, неким Нигоном, который работал по разрешительному документу, выданному ортельгийцами. Я слышал, как Нигон предупредил Геншеда, что армия Сантиля ускоренным маршем идет на север и ему лучше уносить ноги, пока еще можно. Сам Нигон собирался вернуться в Беклу.

— Но так и не вернулся. Попался в плен к йельдашейцам.

— Правда? Я рад. В общем, пытаться добраться до Беклы Геншеду не имело смысла — разрешения-то на торговлю у него нет. Поэтому он двинулся единственным возможным путем — через Тонильду. Мы шли со всей посильной для нас скоростью, но каждый раз, когда останавливались, слышали позади шум йельдашейского войска.

— Как же выжила твоя девчушка?

— Она умерла бы уже через несколько дней, но я почти все время нес ее на руках — я и еще один мальчик, по прозвищу Заяц. У меня перед ней клятвенный долг покровительства и защиты: она дочь одного из наших арендаторов.