Петя лениво сообщил стражу дверей, что у него деловая встреча с Арнольдом. Видимо, Арнольда здесь хорошо знали, потому что швейцар приоткрыл одну створку огромной двустворчатой двери с помпезными здоровенными ручками, с имитацией на позолоту, напоминавшими поручни, и сказал пару слов метрдотелю. После его ответа он приоткрыл дверь пошире и кивнул Петру, чтобы тот проходил.

Метрдотель смерил вошедшего Петю недовольным взглядом, но ничего говорить не стал, и, сделав знак следовать за собой, провёл Петю в дальний конец зала, где за столиком на четверых в одиночестве расположился Арнольд. Похоже, что тот проводил в ресторане большую часть вечеров, по крайней мере, в выходные дни. И хотя сейчас он сидел один, но было понятно, что проходили эти посиделки обычно в тёплой компании и не без участия прекрасных дам.

Сейчас пока на столе стояли различные лёгкие закуски и бутылка югославского вермута «Хельвесия», который Арнольд, понтуясь, потягивал из бокала, вроде как для аппетита. Возможно, со стороны это и выглядело круто, но Аркаша отнёсся к этому весьма скептически. Некоторые псевдоинтеллигенты и гурманы, считали, что для аппетита надо перед едой махануть рюмочку ледяной водки. Но вся штука состояла в том, что крепкий алкоголь обжигал вкусовые рецепторы на языке и после этого оценить вкус подаваемых блюд было весьма проблематично.

Похоже, Аркаша был в благодушном настроении, потому что барственным жестом указал Пете на закуски и предложил угощаться. Затем подозвал официанта и спросил Петю:

— Выпьешь, что-нибудь?

Официант был мужчиной средних лет и судя по крупному носу с горбинкой, имел грузинские корни. На Петю он смотрел весьма скептически, ожидая, что тот попросит водки. Вот тогда он сможет поинтересоваться, какой сорт предпочитает молодой человек, чем поставит его в неловкое положение. Но тут бразды правления взял в свои руки Аркаша.

— Пожалуй, не откажусь, — улыбнулся он. И уже обращаясь к официанту, попросил: — Нам любезный, пожалуйста, бутылочку из числа любимых напитков Вождя и Отца народов.

Официант на минуту завис, а потом уважительно склонившись к Пете-Аркаше доверительно сообщил, Хванчкара заводская, но для знатоков есть Киндзмараули с частных виноделен.

— Давай, Киндзмараули, — распорядился Аркаша. И подмигнул Арнольду. — Надо поддерживать частное предпринимательство.

Тот смотрел на него как-то странно. Его явно удивляла непринуждённая манера поведения Пети, как будто тот не в первый раз находился в подобных престижных заведениях.

Арнольд обвёл широким жестом зал ресторана и поинтересовался:

— Как тебе заведение?

Просторный зал был оформлен с купеческим размахом. Дорого и безвкусно. Огромные хрустальные люстры, зеркала и несколько аляповатых картин в массивных золочёных рамах, на стенах. Тяжёлые портьеры красного бархата, потолок с лепниной и позолотой.

Аркаша равнодушно пожал плечами.

— Бывает и хуже. Дорого-богато. Но, вообще-то, я не любитель куртуазного маньеризма.

У Аркаши отпала челюсть от удивления. Он мог поклясться, что в городе об этом стиле искусства знают единицы. Сам он об этом знал совершенно случайно, так как его маман, ностальгируя по своему артистическому прошлому, любила собирать у себя дома на вечеринки представителей местной богемы, которые это самое искусство и обсуждали.