Петя стоял под горячим душем и напряжённо думал, о чём можно говорить подруге, а о чём нельзя. И заодно думал, как он докатился до такой жизни, когда раздумья об экономике отвлекают его от занятия сексом. Он даже подозрительно уставился на Крепыша, забеспокоившись, не подведёт ли его верный боевой друг в самый неподходящий момент. Но похоже, что тому было пофиг на посторонние мысли начальства, и он наглядно демонстрировал бодрость и стойкость духа. Хотя насчёт стойкости это было скорее не из раздела про духовное, а банальный стояк.

Быстро закруглившись, Петя приготовился к решительной схватке. Хотелось бы привнести в повествование малость романтики и сказать, что: «Петя, трепеща от волнения, скользящей походкой, подгоняемый любовным томлением проследовал из душа и предстал перед своей возлюбленной на пороге комнаты подобно юному античному богу, прикрывая чресла белоснежным полотенцем. Юная дева раскинулась на белоснежных простынях, полностью обнажённая и готовая предаться порочной страсти. Её трепещущие от нетерпения губы шептали: 'Где же ты, мой принц? Приди же ко мне».

На самом деле всё было совершенно не так, поскольку суровые будни социалистического быта не оставляли простора для пошлой буржуазной романтики.

Петя босыми ногами прошлёпал по коридору, оставив мокрое полотенце в ванной и прикрывая вздыбленный член скрещенными руками. На пороге комнаты он возник, настороженно озираясь, не зная до конца, можно уже будет сейчас перейти к борьбе в положении лёжа, или придётся ещё долго отвечать на беспочвенные, по его мнению, обвинения, ревнивой подруги.

Девушка, действительно, уже ждала его, лёжа в постели, но мысли у неё в голове были совсем другие. Думала она примерно следующее: ' Долго ещё он Сука, будет возиться в этом душе⁈ Сколько уже можно?".

Увидев Петю на пороге комнаты, Вероника облегчённо вздохнула. И понеслось!

Секс был весьма бурным и продолжительным. Тахта ритмично раскаивалась и скрипела. Соитие, и неоднократное, было весьма шумным. Однако возмущённых стуков в стену и воплей разгневанных соседей не наблюдалось. Дом был старой постройки, и толстые кирпичные стены хорошо глушили звуки происходящего. Так что соседи не принимали участия в этом празднике жизни, а в лучшем случае оставались посторонними статистами, до которых доносились только отголоски бури страстей, бушевавшей в соседней квартире.

Удовлетворив первые порывы страсти, любовники переместились на кухню, справедливо решив, что шампанское уже достаточно охладилось. Вероника надела на голое тело старую бесформенную длинную футболку, которая с грехом пополам прикрывала её аппетитные обнажённые ягодицы. А Петя был вынужден облачиться в банный махровый халат хозяйки квартиры, который был ему явно маловат, и если бы не мускулистая мужественная фигура Пети, то выглядел бы он в этом странном одеянии, как натуральный передаст (по мнению Аркаши, который совершенно некстати решил сострить).

Шампанское было холодное, вкусное и пузырьки в фужере весело играли и резвились, обгоняя друг друга по пути наверх. Настроение у расслабленной и удовлетворившей своё душевное томление, это теперь так в приличном женском обществе культурно называются потрахушки, Вики, резко улучшилось, и она взирала на Петю взглядом уже не грозным, но снисходительным.