Услужливый швейцар распахнул дверь, и девушки прошествовали в зал ресторана, сопровождаемые Петей.

* * *

Петя познакомил их с Арнольдом. Было заметно, что внешний вид девушек произвёл на того впечатление. Да и не только на него. Пока девушки шли через зал, большинство мужчин за столиками почти откровенно пялились на них, провожая заинтересованными взглядами.

Ещё больше Арнольд впечатлился, когда за столом завязалась оживлённая беседа. Девушки легко и непринуждённо поддерживали разговор на самые разные темы: кино, литература, искусство живописи, музыка. К удивлению Арнольда, они заметно лучше его ориентировались в вопросах, касающихся всего иностранного.

Он, даже не выдержав, поинтересовался откуда такие глубокие познания, особенно о последних событиях в великосветской жизни зарубежного высшего общества. Секрет оказался довольно прост, обе девушки учились на факультете иностранных языков Универа и, в отличие от большинства советской интеллигенции, которая была вынуждена пользоваться информацией, кастрированной советской пропагандой, свободно владея иностранными языками, получали информацию из первоисточников. Книги, модные журналы, газеты в оригинале, иностранные радиостанции, а также видеофильмы, не изуродованные дебильными переводами. Арнольд был приятно удивлён.

Вскоре подошли два приятеля Арнольда и Петя, попрощавшись, покинул весёлую компанию. На выходе он передал Фёдору четвертной и напомнил, чтобы тот присматривал за девчонками.

А за столом ситуация развивалась пока весьма интригующе. Сегодняшних приятелей Арнольд пригласил не просто так, они нужны ему были, чтобы оценить девушек и понять их потенциал. Миша был типом довольно неприятным. Толстый, со свисающим пивным пузом и обвисшими небритыми щеками. Одетый дорого, но небрежно, даже неряшливо. Наглый и вульгарный, очередной непризнанный гений. Второй знакомец, Лёня, был признанным ловеласом и любимцем женщин. У каждого из них, по задумке Арнольда, была своя роль в разыгрывающемся спектакле.

Миша вёл себя достаточно развязно, налегал на коньячок и уже минут через сорок был хорошо поддатым. Отпускал фривольные шуточки в сторону девушек, и почти откровенно хамил. Девушки пока никак не реагировали на его вызывающее поведение.

— Миша у нас поэт, широко известный в узких кругах, — пошутил Арнольд. — Непризнанный гений. Прочтёшь нам что-нибудь из своей нетленки? — обратился он к толстопузому хомяку.

Миша закатил глаза, надул щёки и выдал:

'В подворотне две девушки мочатся,

И моча разлилася рекою.

Как мне хочется, хочется, хочется,

К голой жопе прижаться щекою…' ©

— Ну как стишки гёрлы? — нагло уставился он на девушек.

— Говно стихи. Явно не Пастернак и не Вознесенский, — с милой улыбкой, заявила Даша.

— Ты смотри, какая юморная сучка, — скривился Миша, — Ну что пойдём, отсосёшь по-быстрому в сортире или в жопу дашь. Ты ведь Дашка. Значит, даёшь.

— Пойди подмойся в своём сортире и трахни сам себя в жопу, — продолжая ласково улыбаться, парировала Даша. Она умела быть разной, интеллигентной, вежливой и обаятельной. Но выросла она в Глебучевым овраге в компании брата бандита и его дружков, и умела за себя постоять.