— Спасибо за разъяснение.

Вербицкий облазил все углы, но ничего не нашел. В багажнике лежала запаска, домкрат и баллонный ключ.

— Странно, — сказал он. — У женщины всегда машина забита всяким мусором, бабскими безделушками, а эта выглядит бесхозно. Вы ничего кроме туфель не брали?

— Нет. Но я вам уже говорил, на туфлях нашли отпечатки пальцев Угрюмова. Вряд ли этому стоит удивляться. Все вещи девушке покупал Алексей, в том числе и бейсбольную биту. На ней тоже есть его отпечатки. Но не на ручке, а на ударной части. Они же жили в одном доме. На ее вещах могут быть его отпечатки и наоборот.

— Вы уверены, что в субботу утром машина была заперта?

— Уверен.

— Значит, ее мог запереть только Алексей. Ключи он положил в машину потом, когда увидел разбитое окно. Обратили внимание на брелок?

Блохин нахмурился.

— А что с ним?

— Машине три недели от роду. Фирменный брелок похож на медаль с тиснением на черном эбоните. Гладкий, полированный. На нем отлично остаются отпечатки пальцев.

— Ну и?

— А мы видим подкову из металла, тисненную, изогнутую. На такой никаких отпечатков не остается.

— Надо вызвать криминалиста, — предложил Вербицкий. — Не очень хорошо разбираюсь в их кухне, но от кейса с деньгами должен остаться какой-то след, если он находился в этой машине.

— Есть смысл. Тем более что наш эксперт собаку съел на следах. Полковник Безмерный тридцать лет в строю. Он по вашим ботинкам определит, в каких районах города вы побывали за последние три дня.

— Честь ему и хвала. Задействуйте его. Будет повод еще раз прийти в гараж.

— Нас не гараж интересует, а пристанище Алексея. Считайте, что ордер уже в кармане. Я разговаривал с судьей сегодня утром, он дал добро. Без обыска мы не можем выдвигать полноценное обвинение. Он это понимает.

— Спугнем Угрюмова.

— Его присутствие необязательно. И понятые нам не нужны. Пока Алексей работает в другом гараже, мы можем осмотреть его дом. Если что-то найдем, сделаем официальный обыск, а если он успел уничтожить все следы, то и торопиться не будем.

— Я на нарушения не пойду, подполковник. Если мы найдем улики, нас обвинят в том, что мы их подбросили. Без понятых в дом Угрюмова заходить нельзя.

— Я хотел как лучше.

Автобаза была огромной, найти Алексея оказалось делом трудным, но они нашли его. Парень возился с мотором в светлой рубашке, будто врач в чистом кабинете обследовал больного. Он не сразу заметил подошедших, а они не сразу вспомнили, зачем пришли. Изо рта шофера торчал янтарный мундштук с дымящейся сигаретой. Рукава рубашки были засучены, и сыщики увидели засохшие глубокие царапины на его руке, идущие от локтя к кисти. Четыре жирных полосы. Инструментом так не поцарапаешься. Женские когти — другого диагноза быть не могло. Надо отдать должное и сыщикам, и Угрюмову. Они сделали вид, что ничего не заметили, а он спокойно выпрямился, вытер руки платком, опустил рукава рубашки и застегнул ее на пуговицы.

— Нигде не можем вас найти, Алексей, — начал Вербицкий. — Я следователь из краевого центра. Вы должны завтра к нам приехать во второй половине дня подписать протоколы. Мы готовим документы для передачи в суд.

— Хорошо, я приеду.

— К пятнадцати часам.

— Буду.

— У меня есть к вам побочный вопрос, Алексей Васильич.

— Пожалуйста.

— Какие сигареты вы курите?

— «Кент». Четвертый номер, легкие.

— Те же, что и Наташа?

— Мы курим одинаковые сигареты, так удобнее.

— Возникает второй вопрос. Чтобы мы не зацикливались на окурках, найденных на месте преступления.