— Страсть оставила царапины на шее?

— В тот момент я этого не почувствовала.

— Вы видели его утром?

— Нет. Он ушел, когда я спала. Потом пришли вы и меня забрали.

— Вы спускались к своей машине?

— Нет. Я никуда не собиралась ехать. Хотела приготовить обед.

В дверь постучали и вошел лейтенант.

— В приемной Угрюмов.

— Пригласи.

В кабинет вошел Алексей. Присутствие Наташи его смутило.

— Присаживайтесь, Алексей Васильич.

Он сел рядом с невестой — другого места не нашлось.

— В котором часу вы вернулись домой в пятницу?

— Поздно. Хотел поехать поздравить дочку начальника, но потом передумал. Там уже не до меня было. Прошелся по набережной, заглядывал в бары, выпил немного, но нигде не задерживался.

— И долго вы гуляли?

— На часы не смотрел.

— Вы разбудили Наташу, когда вернулись домой?

— Нет. Она устала после смены. Разделся и лег спать.

— Вы видели царапины на ее шее?

— Утром. Но будить ее не стал. Решил, что сама расскажет, когда увидимся.

— И ее покалеченная машина вас не смутила?

— К машине я не подходил.

— Вы знаете, за что ваша невеста задержана. Как, по-вашему, Таисия и Наташа могли встречаться в тот вечер?

— Не знаю, что вам сказать. А почему нет? Они давно собирались поговорить. Меня не ставили в известность, вроде как я ни при чем. Женщины слишком самонадеянны.

У девушки на глаза навернулись слезы, она сдерживала себя как могла.

— Если вы собирались жениться на Наташе и объявили о своем решении, то зачем ей встречаться с Таисией?

— Я не делал Наташе официального предложения. Еще не созрел. Мне нужно время, чтобы разобраться в самом себе.

— Метались между двух огней? Вы встречались с Таисией в среду, если мне не изменяет память. Вы ей говорили о своих намерениях жениться?

— Намекнул. Она рассмеялась. Сказала, что любовь таких, как Наташа, стоит не дороже тысячи долларов.

По лицу девушки покатились слезы. Алексей ни разу не взглянул в ее сторону.

— Вы согласились на эксперимент с деньгами?

Алексей молчал.

Вербицкий подошел к нему и подал конверт с письмом.

— Это вы писали?

Угрюмов кивнул

— Когда?

— В среду вечером. Меня задели ее слова. Я думал об этом весь день и вечером написал ей письмо. Мне не хотелось разговаривать с ней лично, на душе остался неприятный осадок.

— И как, по-вашему, — продолжал Вербицкий, — сделка состоялась?

— Не знаю. Таисия собиралась рассказать мне об этом в субботу, но по известной вам причине не смогла этого сделать.

— Вы верите в причастность Наташи к убийству?

— На этот вопрос я отвечать не стану, оставлю свое мнение при себе.

— Ваше право. Подпишите протокол, и вы свободны.

Блохин подал исписанный лист бумаги.

— С моих слов записано верно, число и подпись.

Угрюмов все подписал и тут же ушел.

Вербицкий обратился к девушке:

— Сегодня вышел срок вашего задержания, но я решил оставить вас в камере еще на сутки. Для вашей же пользы. Так надо для дела. Завтра мы извинимся перед вами и, если все ниточки завяжутся в узелок, вы будете освобождены. Хотите что-то сказать?

— Мне нечего сказать.

Подошла Люба и подала Наташе платок.

Блохин нажал на кнопку, встроенную в стол, и на пороге появился лейтенант.

— Отведите задержанную в камеру.

Наташу увели.

Блохин с укоризной посмотрел на Любу.