— Вот оно что! Хочешь подменить Наташу собой?

— Зубы они об меня обломают. С глупой девчонкой сладить легко. Раньше преступником был тот, кто это преступление совершил, а теперь тот, кого поймали первым.

— Она сломалась бы на второй день. Уверена в этом. Теперь я догадываюсь, что ты написал ей в письме.

— Не забивай себе голову пустяками, Любаня. Будем живы, не помрем. Завтра вернешься к своим наркодельцам. О них мы можем поговорить. Я тебе кроссворд приготовил.

Алеша встал и принес газету.

— Тут твои коллеги подбили мотоциклиста на адлеровском шоссе. Лохматый кожаный демон. Опознали?

— Нет. Его никто не опознал.

— А если парня побрить и остричь? Мне кажется, он исчез из поля зрения года два назад. Возможно, попал в психиатрическую больницу. Потом был выписан и исчез. Подумай об этом. Использовать зомбированных шизофреников в роли наркокурьеров очень удобно, они никого не выдадут, могут даже не осознавать, чем занимаются.

— Но они все на учете.

— Медицинские карточки можно уничтожить. Не велика проблема. Проще установить людей, которых упекли в дурдом через соседей. Такие случаи, как правило, запоминаются. В особенности если больные не возвращаются из больницы, а их дома и квартиры достаются другим людям. Покопай в этом направлении.

— Любопытная версия. И когда ты все успеваешь?

— Сколько может приносить денег кладбищный приход? Отпевания стоят две-три тысячи. Сколько нужно на реставрацию памятника старины, занимающего пять гектаров земли? Дебит с кредитом не сходится. Нужны миллионы, а где их взять?

— Темнишь?

— Только этим и занимаюсь. У тебя голова светлая, вот ты и мозгуй. Мотоциклистов видела у бара «Старая крепость»?

— И байкеров видела. Точно, в коже. Но они могут быть покупателями, а не продавцами. Это особый народ.

— Если речь идет о здоровых людях. Помнишь хоть одного из них?

— Один такой сидел за стойкой, когда ты пришел в бар в пятницу. С бритой головой и татуировками. Но я ждала другого.

Алексей достал из холодильника пиво, открыл и одну бутылку поставил перед гостьей.

— Освежись. Татуировки можно нарисовать и смыть. Они хорошо отвлекают внимание. Запоминают тату, но не глаза.

— Я его хорошо помню.

Угрюмов подошел к стене, взял подрамник с холстом и перевернул его. Люба увидела картину с жутковатым сюжетом.

— Глянь на рыцаря. Похож?

Женщина долго вглядывалась в лицо бородатого тамплиера, потом кивнула.

— Глаза его. Взгляд тот же. Ты его знаешь?

— Если снять с него парик и бороду, а потом разрисовать татуировками, то получится твой байкер. А если надеть на него рясу, то он сойдет за попа. Того самого, что имеет приход на кладбище. Многоликий дяденька.

— Вполне возможно.

— Проверь, когда в город завозили мотоциклы «Хонда» и кому они достались. Второе. Товар не передается через стойку бара. Мотоциклист оставляет его снаружи, в тайнике, потом лишь отмечается у стойки, подтверждая своим появлением о доставке. Наблюдение надо вести снаружи, а не сидя за столиком внутри. Действуй, сестренка.

— Ладно, разберусь. Ты-то что делать собираешься? Если тебя возьмут, свободу лет через пятнадцать увидишь.

— Рано меня брать. Им нужны стопроцентные доказательства. Второго шанса они не получат. Уже обожглись на Наташе, теперь горячку пороть не будут.

— Надеюсь, ты знаешь, что делать. Водка у тебя тоже холодная?

Алексей направился к холодильнику.