— А что от этого "наверняка" еще и дети бывают, об этом ты не подумала? — вздохнул он, чувствуя однако, что внутри ослаб неприятный болезненный узел. Оказывается, эта мысль продолжала задевать и тревожить: что абсолютно все было нарочно и только ради ритуала.

— Подумала, — она пожала плечом. — Если будет — то и хорошо. Я только порадуюсь. Он же твой…

— Дуреха, — вздохнул охотник, опять поцеловал ее в макушку.

Усталость продолжала давить на плечи, но от этого наивного откровения внутри окончательно растаял холодный ком. Все же он не ошибся в этой девушке, не расчетливая и коварная она, а порывистая, упрямая и слишком самостоятельная. Хозяйка…

Дмитрий хмыкнул и заговорил опять:

— Пойдем в парилку, зябко, у тебя вон уже ноги холодные. А пока расскажи мне про это превращение, что ли. Как его контролировать?

— Все просто, — заверила Анна, немного оживившись. — Ты быстро привыкнешь, повторно превращаться уже не больно. Еще несколько раз будет неприятно, будет легкая ломота и усталость, а потом станет легко, ну как присесть или там руку поднять. Завтра или послезавтра я тебе все объясню, там надо пробовать, а тебе пока нужно отдохнуть. Ты и так сегодня быстро вскочил, я глазам не поверила, когда тебя увидела. Я сама после первого раза пластом лежала, а ты вон помчался…

— Можно подумать, у меня выбор был, — проворчал он, вытянувшись на верхнем полке в парилке. Анна с ногами уселась на нижнем так, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. — Хотя я не понял, как так быстро добежал… Впрочем, как напугал мамонтов, я тоже не очень понял. Честно, думал, они скорее на меня бросятся, чем всем стадом — в нужную сторону. Чего еще от этой медвежьей души ждать?

И Анна начала рассказывать. О том, что в первую очередь хозяин этой земли — это страж границы с миром духов, который одним своим присутствием отпугивает многих из тех, кто пытается сунуть свои носы в этот мир из других. Главным образом, конечно, злых хуту из нижнего мира. Что духи иногда просачиваются, но с ними несложно бывает справиться, а если кто-то особенно сильный попытается пролезть — то тут шаманы в помощь. Но на ее памяти такое бывало только во время войны — духи чуяли кровь и смерти и хотели поживиться.

Кроме того, хозяин ощущал все, что происходило с землей, но в целом, в большом масштабе. Если кто-то копал колодец — это событие оставалось незамеченным, а вот землетрясения, лавиноопасные места ощущались.

И в том, как Косоруков управился с мамонтами, не было ничего удивительного. Это на людей хозяйское влияние напрямую почти не распространялось, а вот зверье слушалось беспрекословно. Поэтому урожаю на окрестных землях не грозили ни насекомые, ни птицы, ни грызуны, и за это горожане отдельно любили семейство двоедушников.

— Но ты бы справился и без мамонтов, нам нежить тоже не страшна.

— А почему тогда ты не справилась? — озадачился он.

— Я… — Анна смущенно отвела взгляд и вздохнула. — Ну да, ты прав. Я так привыкла к этому, что совсем не ожидала угрозы. А он хорошо подготовился, там была какая-то очень странная нежить, которая наносила мне вред. Быстрая и неуязвимая. Только она недолго продержалась и перестала двигаться, когда я оказалась в ловушке. Кажется, знаткою было сложно ими управлять.

Набель уже понимала, что подвела ее собственная самонадеянность, но опасалась, что сейчас об этом заговорит и охотник: от него выслушивать подробности собственных глупостей было вдвойне досадно. Однако читать нотации, к ее облегчению, Косоруков не стал, он вообще заинтересовался другим: обликом неведомых тварей. И очень досадовал под конец рассказа, что не спросил ее об этих существах сразу, поэтому не смог рассмотреть, а сейчас было поздно ехать — вряд ли там что-то останется после благословения отца Алексия.