В пещере они осмотрелись, полистали записи и оставили все как было до прибытия ученых — пусть у них голова болит. Только нежить выволокли наружу, чтобы с ней расправился солнечный свет: от Рождественска путь неблизкий, за эти дни и без того несвежие трупы сделали бы нахождение в пещере невыносимым.

К облегчению Косорукова, который об этом волновался, в историю с колдуном следователь сыскной полиции, дававший задание о расследовании, поверил. На телеграмму, которую очередной гонец направил из Хинги от имени охотника за головами, пришел быстрый короткий ответ, что специалисты из губернского города приедут как можно быстрее.

Прибыли и впрямь быстро, чуть больше чем через две недели, притом с наемной повозкой, которая оказалась очень кстати при вывозе всего колдовского наследия. К этому моменту жертвы колдуна были уже опознаны другими приисковыми и похоронены на городском кладбище вместе с останками колдуна и его жены, а родным, у кого они были, отправили письма с печальной вестью.

И Дмитрий имел возможность воочию наблюдать, как сама себя бережет тайна хозяйки этой земли. У пары немолодых волшебников, которые прибыли за материалами, не возникло и тени сомнения в том, что все рассуждения покойного о земле и каких-то особых свойствах Анны Набель являлись его бредом. Они искренне посочувствовали девушке, ставшей предметом одержимости сумасшедшего, участливо расспросили, не сильно ли она пострадала…

Анна в момент разговора с ними не собиралась никуда выезжать, поэтому одета была как приличная барышня, и даже револьвер свой по стечению обстоятельств не взяла — он после всех злоключений стал заедать, и как раз утром пришлось отдать его мастеру. Потому закономерно, что как хрупкую девушку ее и восприняли. Непривычным было то, что ей это было приятно — именно сейчас и в этой компании. Не из-за незнакомых волшебников, а из-за Дмитрия, который постоянно был рядом, то и дело брал за руку или приобнимал за талию, трогательно оберегал и смотрел с такой нежностью, что доказывать что-то и спорить совсем не хотелось. Она полностью ему доверяла и была абсолютно уверена, что здесь ее слабостью никто не воспользуется.

Так что глазам пожилых волшебников предстала совершенно обычная влюбленная пара, и они подтрунивали над Косоруковым — мол, понятно, отчего сам не поехал докладывать, телеграммой отделался, от такой невесты по доброй воле не сбегают. Правда, они так и не поняли, что же охотника в этом замечании так развеселило, а что — смутило Анну, но не придали значения подобной мелочи.

Они вообще самым удивительным образом не придавали значения неудобным мелочам, так что Дмитрий в первое время не верил собственным глазам. Они действительно не замечали перекати-ежиков, даже перешагивая через них на улице.

Но все равно на время визита лесные прогулки с обучением пришлось оставить, благо управились волшебники быстро, всего за три дня. А потом уехали, увозя с собой множество записей и других интересных материалов, а также труп химеры, который Антону Алексеевичу пришлось скрепя сердце отдать. Собственно, именно из-за последней задержались дольше всего: нужно было устроить так, чтобы материал благополучно доехал до Рождественска, и волшебники больше суток провозились, накладывая чары на простой деревянный гроб, в который уложили нежить.

А после их отъезда жизнь в Шнали потекла своим чередом. Работал прииск, паслись мамонты, в городе случались свои мелкие неприятности и радости, и как будто совсем ничего не изменилось. Ну разве что закончилась сезонная миграция перекати-ежиков, о чем Дмитрий даже немного жалел — он уже привязался к этим забавным зверькам. Но Анна со смехом заверила, что осенью они двинутся в обратном направлении.

Да еще в окрестностях часто рыскала пара медведей — надо же было Косорукову осваиваться с новыми способностями.

Это было странное ощущение — чувствовать чаяния, стремления и недовольство земли.