— Думаю, сегодня уже поздно кого-то расспрашивать, вам стоит отдохнуть с дороги, а завтра я покажу место убийства и провожу на прииск, — предложила Анна, когда они вновь вышли на улицу. — Мне тоже нелишне туда прогуляться.

— Удобно ли? — с сомнением глянул на нее Дмитрий. — Нас и так уже заподозрили в нехорошем, — он кивнул на дверь конторы, — стоит ли усугублять совместными поездками? Хм. Вас это забавляет?

— Спасибо за заботу о моей репутации, но беспокоиться о ней не стоит, — действительно развеселилась она. — Я хозяйка города, мне позволено несколько больше, чем обычной незамужней девушке моего возраста.

— Вам виднее, — нехотя согласился он, не желая вступать в спор. Для дела ее компания была кстати, а личное… На то оно и личное, чтобы позволить ей решать самостоятельно.

— Как вы стали охотником за головами? Мне кажется, вам не очень подходит это ремесло, — заметила Анна, меняя тему разговора.

— Зато за него хорошо платят, — невозмутимо отозвался Косоруков. — И оно не противоречит моим принципам, потому что охотиться на бандитов — вполне достойное и полезное занятие.

— А как вы доказываете, что действительно убили этого преступника? На самом деле приносите голову?

— Иногда удается привезти его живьем, — усмехнулся Дмитрий. — Но всякое бывало, да, у меня для этого специальный зачарованный мешок есть. Не всегда голову, иногда довольствуются рукой, если на ней есть особая примета, или каким-то предметом. Обычно еще и документы прихватываю, если они есть. Они не все обременены паспортами.

— Значит, у вас и топорик при себе имеется? Голову отделять.

— Топор в любом путешествии полезная вещь.

— Хотела бы я на это посмотреть, — рассеянно проговорила она и задумчиво склонила голову набок, глядя перед собой.

— На что?

— На то, как вы готовите этакий отчет, — пояснила девушка, неопределенно взмахнув рукой — не то охватила пространство перед собой, не то примерилась воображаемым топором к воображаемой шее. — Мне кажется, вы слишком щепетильны для такого.

— Вам кажется, — пробормотал Дмитрий, в который раз пытаясь убедить себя, что это не его дело и не стоит лезть в чужие странности. Но госпожа Набель с подобными рассуждениями впечатляла его гораздо сильнее, чем мамонты, поэтому он не выдержал: — А вы, мне кажется, уж слишком спокойно относитесь к подобным вещам.

Анна искоса бросила на него непонятный, пробирающий взгляд и ответила:

— Мне было семнадцать, когда началась война. Через два года заболел и умер отец, и я заняла его место. Так что — вам тоже кажется, — она смягчила слова улыбкой, но на это Косоруков не обратил внимания.

Продолжать разговор Дмитрий не стал, но решил попытать счастья и расспросить вечером Милохина. Не о госпоже Набель, не очень-то это достойно — обсуждать за глаза девушку, но о войне и о том, как она обошлась с этим городом. Никаких разрушений он не наблюдал, значит, в городе боев не было, но упоминание множества трупов в окрестностях, оставшихся с войны, говорило о многом. Не могли чиньцы проигнорировать это место: неподалеку удобный участок Клубнички, где можно наладить переправу, да и золотой прииск — лакомый кусок, пусть и небольшой.

Распрощались они все на той же центральной площади, и Анна зашагала в управу. Во-первых, она жила в том же здании на третьем этаже, куда вела отдельная лестница из зеленого заднего дворика, в который, в свою очередь, ближе всего было пройти сквозь здание. А во-вторых, стоило узнать, не случилось ли чего-нибудь в ее отсутствие.