Да, чуть не забыл. Мы считали холопов некой разновидностью рабов. Так утверждали историки в нашем мире. Возможно, именно так и стало бы позже. Но здесь и сейчас происходило совсем иначе.

Рабство славяне ненавидели. И ненавидели тех, кто делает людей рабами. А институт рабства был вне их понимания. Ни один купец, ехавший на Русь, не брал с собой рабов. Отберут и освободят. А самого укоротят на голову. Подобное отношение было не только у вятичей. Позже пришлось убедиться, что так было на всех славянских землях. Аскольд и Дир заплатили головами не за отказ подчиняться Рюрику. И не за одно лишь принятие христианства. За попытку ввести рабство зарезали, за желание иметь рабов. На них ополчились все, и в первую очередь поляне и сивера, которыми правили отступники. Олег Вещий стал исполнителем общей воли. Карающей рукой Велеса.

А холопами называли людей, неспособных самостоятельно разбираться с возникающими проблемами. Нуждающихся в постоянном или регулярном руководстве и опеке. Например, детей. Они все были холопами, хлопчиками. Хоть ты восемь раз княжий сын, а всё равно, для окружающих, в первую очередь — хлопчик. А когда ребенок вырастал, он становился отроком. И лишь проявив себя — мужем.

Бывали и исключения. И совсем запутанные случаи. Серьезно раненые или изувеченные воины и охотники становились холопами, но продолжали оставаться в своем статусе. С одной стороны, кто-то должен о них заботиться. С другой — серьезные, уважаемые люди, которых стоит послушать. А бывало, что калека находил себе такое занятие, что ни о каком холопстве и речи не шло. Аналогично и со стариками.

Впрочем, никто особо не заморачивался насколько тот или иной человек холоп. Где граница между хлопцем и отроком? С какого момента ребенок становится взрослым? Обряды инициации воина с зубодробительными и костеломательными испытаниями уже давно умерли, и точно определить время взросления невозможно. Здесь примерно так же.

Женского рода это понятие не имело. Девка, женщина, по определению нуждается в опеке или защите. А ежели иначе — то она поляница. И никакого отрицательного смысла слово „холоп“ не несло.

Вспоминается книжка, прочитанная еще в „Дубраве“. Подкинули нам ее специально для обсуждения. Там какой-то менеджер, попав в прошлое, строил не то коммунизм, не то первобытнообщинный строй с человеческим лицом. Обсуждали не это, думали, кем бы он стал на самом деле. Здесь прикинули мгновенно. Холопом стал бы. До тех пор, пока не научился чему-нибудь полезному. А вот потом — как себя показал бы.

Но чтобы что-нибудь строить, надо было научиться этому чему-то намного лучше, чем весь остальной род. Тогда его бы слушали. Нам проще, мы кое-что умели очень хорошо. И быстро это доказали».

Кордно, лето 6447 от Сотворения мира, червень

Хмурый, как дождевая туча, Буревой тяжелым взглядом обвел собравшихся. Пришли все. Никто не отлынивал. От каждого племени, от каждого рода, кроме, разве самых захудалых, собрались старшие мужи. Важное дело решить предстояло.

Уважали вятичи ушедшего в Вирий князя. Хоть и был лишь воинским вождем, а не верховным властителем, как у киевлян. Все роды почет оказывали, потому как справедлив был и не искал выгоды даже для горян, из которых вышел. Кто заменить сможет? А начнется дележка княжеского стола — всё. Слишком много вокруг желающих подмять под себя чужие владения. И меря, и булгары, и про хазар забывать не след. А еще братья-славяне, поляне да кривичи. Братья-то, братья, а случая урвать веску-другую не упустят. И дружина поредела сильно. На скорую руку заново не поднимешь. Дружинник — не простой мужик, которому заместо дубины или лука копье дали.