И снова потянулись однообразные дни в дороге. Версты оставались за спиной одна за другой. Мерно вздымающиеся весла, команды „парусного мастера“, скользящие в мозолистых ладонях веревки, отражающееся в волнах солнце бликует в глаза зайчиками, иногда „отдых“ в конных дозорах, сопровождающих караван вдоль берегов… Светлен решил работать по всем правилам, проверяя прибрежные места на момент засад. А заодно организовал постоянную тренировку по отработке слаженности совместных водно-кавалерийских операций. В свете будущих планов, лишним опыт не мог быть по определению. Ну и коней дружины перегнал. Две последние задачи были главными. Какой идиот будет ставить засаду на полноценную дружину? Дорога до Киева ожидалась простой и скучной.

Но одна-единственная встреча обеспечила нас развлечениями до самого Киева. Хотя произошла еще до волока, на Оке…»

Река Ока, лето 6447 от Сотворения мира, серпень

— Одеть брони!

Звучные крики командиров разнеслись над водой, но дружинники и сами не зевали. События прямо по курсу были понятны и так. Уменьшенная копия вятичских лодий, под завязку забитая оружными людьми, уверенно догоняла большой парусник, сильно напоминавший арабский дхоу. Гадать о намерениях преследователей не приходилось: обе стороны вовсю обменивались стрелами.

— Ушкуйники купца потрошат, — уверенно произнес сотник, стоящий на носу вместе с Серым и Светленом. — Только непонятно как-то.

— Чего непонятного? — спросил воевода.

— Одной соймой араба не взять, — попытался объяснить сотник. — У купца только охраны больше, чем на лодье народу. Обычно новгородцы в такую сечу не лезут. Они считать хорошо умеют. А тут, как оглашенные ломятся.

Тем временем погоня завершилась: с соймы взлетели крюки, зацепились за борта. Нескольких арабов, попытавшихся обрезать веревки, мигом истыкали стрелами. Корабли сошлись бортами, и ушкуйники полезли на абордаж, не обращая внимания ни на подходящие лодьи, ни на то, что их кораблик значительно меньше «араба».

— Разберемся, — сказал Светлен и скомандовал. — Берем с двух сторон. Кто сдастся, с теми и говорить будем.

На передних лодьях чаще замелькали весла. Корабли разошлись, беря сцепившиеся суда «в клещи». Теперь крючья полетели уже с вятичских судов. Добрая сотня луков уставилась на сошедшихся в клинче «араба» и «новгородца». С лодий, не дожидаясь пока подойдут вплотную, начали перепрыгивать абордажные команды. А у Серого мелькнула мысль о необходимости организации пары-тройки бригад морской пехоты. Пригодятся…

— А ну, люди добрые и не злые, бросай сечу! — в этом времени голос уважающему себя командиру надо иметь соответствующий. Матюгальников не изобрели, радиомашин — тем более. Во как Светлен орет, куда там иерихонским трубам. Сразу понятно, что князь. — Ответствуйте, что не поделили? А не то всех перебьем!

Схватка на борту помалу утихла. Что толку ратиться, если победителя не будет? А через пять частей на палубе купца ушкуйников отделили от хозяев корабля стеной дружинников. После этого на борт ступил Светлен, а за ним и Серый с Изяславом и Вашко перебрались.

— Ну? — спросил, грозно хмуря брови, древлянин у молчавших поединщиков. — Говорить по одному! — тут же пресек он попытку обеих сторон орать одновременно.