— Вот так лучше, — довольно усмехнулся Жерех, дождавшись, пока последнего араба скрутят по рукам и ногам. — Потайное дно девками забито. И вход запрятан хитро, кабы не русин, в жизни не найти…

Серый до этого дня и не подозревал, какого совершенства, оказывается, он достиг в искусстве ругани. При виде бледных, осунувшихся девчонок, которых выносили из трюма «купца», матерные слова сами выстраивались в конструкции, рядом с которыми любые небоскребы будущего смотрелись спичечными коробками, а Останкинская телебашня — воткнутой в песок зубочисткой. Девчонок еще и накачали какой-то гадостью. Судя по всему, из опиатов. Чтобы лежали и не дергались…

Краем уха воевода слышал, как Изяслав объяснял Жереху логику своих действий.

— Лодья уж больно большая, на таких по морю-окияну ходить, а не по верховьям речным шарахаться. Эту громадину на любом волоке проклянут три раза. Нормальный торговец две поменьше возьмет — куда удобней. А араб дхоу потащил. К тому же, в товаре брехня вылезла. Брони у свеев — дерьмо полное, они сами у франков и венедов доспех скупают. Мечи новгородские — еще ладно, мог араб на харалуг польститься.

— Мог, — согласился немолодой уже дружинник. — Ихние сабли на морозе нашем рассыпаются.

— Рассыпаются, — продолжил нить рассуждений Изяслав. — Вот только в Киеве не хуже оружейные мастера. Нету смысла столько верст отмахивать, если на Подоле можно купно дешевле взять.

— Во! И ехать за ними ближе! А меха у чуди брать — глупость пребольшая. У вятичей и полян зверь тот же, а выделка лучше. И цены равны. И товар, что он на север повез, можно было в Кордно распродать с большей прибылью. Или в Киеве. Туда он и должен был пойти. А он в Новоград поперся! — продолжил Жерех, выполняющий при Светлене еще и задачи таможни.

Изя кивнул и продолжил:

— И я о том. А в трюме? Палуба над водой на косую сажень торчит, а внутри даже мне пригибаться приходится. Груз как попало лежит, все горницы крохотные. Хотели запутать, чтобы не сообразили, что внутри места слишком мало.

— Про вход-то как догадался?

— Так не делает себе нормальный человек в трюме светлицу. Для того надстройка есть. И как бы он роскошь ни любил, а ковры на стенах в походе — перебор! Вот и сорвал. А дальше — ты сам видел!

— Слушай, Слав, а иди к нам на службу! — неожиданно предложил Жерех. — Все бабы твои будут!

— Нас и тут неплохо кормят, — подмигнул Изяслав дружиннику.

Воевода подумал, что надо не забыть похвалить подчиненного, отлично парень сработал, но не успел. Вашко принял очередную девчонку, беспомощно висящую кулем на чужих руках, и обалдело уставился на черную кожаную косуху с клепками из нержавейки, по-модному рваные джинсы, кроссовки «Nike» и волосы ядовито фиолетового цвета.

Дружинники шарахнулись от русина в стороны, хватаясь кто за обереги, кто за оружие.

— Мавка! — выдавил кто-то. — Защити, Мать-Мокошь!

Светлен коротко выдохнул, нахмурился и потащил из ножен меч. Кто ж, если не князь, своих людей прикроет, а злу, из Нави идущему, укорот даст?

В голове у Серого всполошенными птицами запрыгали мысли. Каким бы ветром не занесло сюда такое чудо, его надо спасать. Срочно. Уже Изяслав положил руку на рукоять, запрыгнул на борт Заслав… Чуют ребята, что дело запахло жареным…

— Не торопись, князь, — протянул воевода.