И совсем неожиданная лукавая запись в одну строку:

"Болтун не тот, кто говорит много, а тот, кто говорит попусту".

Вот какая странная беседа получилась у меня с Николаем Михайловичем слушал я его много часов подряд и в отличие от всех предшествовавших случаев не только не мог, но и не хотел возражать. Может быть, потому, что в записках для "себя" Балыков не придерживался своей излюбленной "тактики" - оставаться в любой миг готовым к выходу из атаки, к изменению курса? А может, потому, что записки эти были скорее записками м а с т е р а, чем заметками директора? Не знаю.

И еще раз процитирую Балыкова: "Не знать чего-то не стыдно, стыдно делать вид, что знаешь все".

Называть Андреади по имени и отчеству мне удавалось с трудом, был он мальчиковат, подвижен, стоял куда ближе к своим воспитанникам, чем к коллегам. Нам случалось несколько раз толковать о программах, о подопечных его ребятах, на отвлеченные темы. Что сказать? Андреади был независим в суждениях, остер на язык, порой бурно агрессивен в споре, ничего больше я не обнаружил.

Признаюсь, было полной неожиданностью, когда Гриша спросил:

- Это правда, что вы пишете книжку о нашем училище?

- Столько людей и так старательно толкают меня, что в конце концов я буду просто вынужден взяться за это.

Андреади широко, задорно улыбнулся и спросил:

- Скажите, а идей у вас хватает?

- Наверное, идеи лишними не бывают. Чем больше идей, тем лучше, шире выбор, большая возможность проникнуть вглубь...

- У меня есть кое-какие свободные соображения. Может, пригодятся? Хотите?

Суть первой идеи Андреади сводилась к тому, что ребят еще в первых классах школы портит и отвращает от учения существующая система отметок. Единицу, как правило, в школах не ставят, только в исключительных случах и больше в знак презрения: дескать, на тебе кол и знай, Ваня, что ты полный и безнадежный болван! Двойка не отметка, ее полагается возможно быстрее исправлять, заглаживать. Стало быть, остаются три градации знания: на тройку, на четверку и на пятерку. Троечник никого не радует, хотя формально тройка расшифровывается как удовлетворительно!

- И получается черт-те что: или - или. Это одна сторона дела, а другая: допустим, я учусь на все четверки. Прекрасно, да? А что все-таки выражают мои четверки? Вероятно, их суть надо понимать так: я х о р о ш о знаю все преподаваемые науки? Но разве это возможно, чтобы один и тот же человек знал о д и н а к о в о хорошо и биологию, и математику, и рисование, и так далее - до пения включительно? Чувствуете, тут в основе уже кроется какая-то липа. - Андреади говорил увлеченно и, хотя я не сделал ни одной попытки возразить ему, то и дело темпераментно восклицал: - Минуточку, минуточку! Выслушайте меня.

В конце концов он добрался до главного - надо заменить несовершенную систему оценок, "прекратить играть в это дурацкое пятибалльное лото" и перейти на стоочковую шкалу.

Ваня написал контрольную работу, в которой выполнил задание наполовину, вот и получи, Ваня, свои 50 единиц. И тебе, и учителю, и маме - всем совершенно ясно: тема тобой освоена на пятьдесят процентов. Набрал 80 - значит, почти все... и так далее, до сотни.

- Неужели хуже? - с задором спросил Андреади, закончив изложение первой идеи.

- В некоторых странах такой системой пользуются, - сказал я, насколько она совершеннее, сказать затрудняюсь, ведь определение "процента знаний" непростое дело и, к сожалению, далеко не точное. Но стремление ваше сделать систему отметок более убедительной, мне кажется, вполне заслуживает внимания...

- Отлично! - радостно выкрикнул Андреади, будто я был министром просвещения и завтра же мог осуществить его предложение. - Пойдем дальше! Вторая идея еще важнее.

Следующая идея Андреади касалась проблемы второгодничества.