Когда забирал робота, не думал как буду объяснять своей «пастве», но сейчас пришлось задуматься. Правду скажу, не поверят. Скрыть что-то попытаюсь, почуют. И это здесь, когда все свои, а что же будет там? В том, нормальном мире? Ведь сейчас вообще черти что получается — Европа в руинах, восток тоже. У нас получше дела обстоят, но тоже так себе, Император, скорее всего, мертв, страна без хозяина, управление и вся исполнительная власть парализованы. Есть только отдельные кланы, которые вместо того чтобы объединиться, будут трон делить. Это в моём времени аристократия в первые же дни вторжения стала историей, а здесь такого уже не будет. Если, конечно, нам удастся перекрыть дорогу древних.

Но, допустим, удалось. А дальше? Нет, то что добивать тех кто уже пролез, это понятно, но сил моих будет явно недостаточно, и придётся собирать всех кто остался, под своё «крыло». Только пойдут ли? Что у меня есть такого, чего нет, например у каких-нибудь условного «Соколова»? — Имя? Но преимущество это такое, спорное. К нему бы сотню другую шагоходов, да пехоты тысяч двести штыков, тогда да, именем можно прикрываться. А у меня что? Десяток машин под управлением курсанто-пенсионеров?

Сомнут, и фамилию не спросят. И ведь вот что интересно, ещё совсем недавно я и сам отмахивался от всех этих аристократических штучек — считая что аристократии не будет больше как класса, но сейчас получается что зря?

Зря. Правильно говорят — куй железо пока горячо, мне бы заранее подготовиться, сейчас может и было на кого опереться. А так… Такое себе, не очень получается…

Добравшись до здания, в «лазарет» не пошёл, а вместе со всеми двинул в «кабинет».

— Ещё одна комната? — удивился Эдик, когда я открыл дверь, приглашая войти.

— Заходи давай, выстудишь… — буркнул я в ответ.

— Что это? — дождавшись когда все зайдут, спросил Семенов. В последнее время молчаливый, он и сейчас был немногословен.

У меня же так не получилось, и объяснять пришлось достаточно долго. Много пришлось утаить, точнее не договорить, но суть происходящего донести я сумел.

— И что, ты его так в кабине и оставил? — округлил глаза Эдик.

— Угу. Скотчем связал хорошенько, чтобы не натворил чего…

Семенов с Петровичем переглянулись, и Петрович предложил притащить его сюда, посмотреть на живого ящера.

Я согласился, понимая что там его в любом случае оставлять нельзя, и вскоре так же связанный, он уже дрых на диванчике.

— Человек вроде… — задумчиво разглядывая безвольную тушку пленника, протянул Семёнов.

— Не обложка важна, а содержимое. Единственное внешнее отличие — глаза. Откроет, сразу заметишь разницу.

— Слушай, а почему бы тебе просто не приказать станции закрыть дорогу к нам? Зачем уничтожать её? — улучив момент, негромко поделился своими соображениями Эдик.

— Думаешь это так просто?

— Не знаю, поэтому и интересуюсь…

На самом деле такая мысль мне в голову уже приходила, но я слабо представлял как это будет выглядеть. Не зная даже азов управления, добиться закрытия определённой области практически нереально. Но даже если вдруг повезет, и я смогу это сделать, каким образом мы вернёмся домой?

— Знал бы как, сделал бы. Только всё что мне удалось пока, молниями лупить, да вон, одежку выпросить…

— Туалет ещё… — разочарованно вздохнув, негромко добавил Эдик, принимаясь зевать. Спать хотелось всем, усталость брала своё, а тут еще и заразная эта штука, зевота, поэтому вслед за ним, зевать стали и все остальные.

Семенов зевал аккуратно, прикрываясь ладонью, Петрович отвернулся, а оба курсанта, не стесняясь, демонстрировали всем свои ротовые полости.