– За ней бегали все моложе пятисот и старше пятидесяти. Бегали, пока не появился он. Точнее, он был рядом всегда, но в детстве мы просто дружили – веселая такая стайка молодняка, вместе гулявшая, вместе шалившая… Поначалу никто не подозревал, что между ними что-то есть. А потом вдруг Чинтах переехала к нему. И поклонники сразу притихли. Еще бы: Мэтта даже взрослые уважали, хотя ему тогда всего-то было…

– Что, тебя разве не уважали? Может, ты себя просто недооцениваешь?

Гвальд махнул рукой и запустил ее в свою русую бороду.

– Я всегда был на вторых ролях. Даже за наши проказы влетало больше Мэтту: что ж он, такой рассудительный, а вот подбил всех пойти в заброшенную штольню или сбежать с уроков. А Гвальд – ну да, он тоже соображает неплохо, но заводила-то Мэтт… Мы именно его слушали, и так было всегда. А Чинтах не выносит неудачников. Еще когда мы были совсем маленькими и играли в «принцессу, драконов и эльфов», она каждый раз была принцессой, а Мэтт ее спасал. Я был то драконом, то эльфом и однажды возмутился, что мне постоянно достается играть какого-нибудь злодея. Знаешь, что она сказала? – спросил Гвальд, напряженно вглядываясь мне в глаза.

– Что?

– Что это хоть и игра, но Мэтт-то ее точно спасет. А насчет меня она сомневается.

Я, смутившись, опустила голову: честно говоря, и у меня тоже часто было такое ощущение, ни на чем, впрочем, не основанное. Гвальд сам по себе – отличный товарищ, но на фоне Мэтта, от которого прямо-таки исходила уверенность, он проигрывал.

– И тогда я ушел из их компании, – продолжал Щит. – Года два я почти с ними не виделся. Мы играли с внучкой Дамерта, и она была принцессой, а я ее спасал. Но потом мне просто стало скучно, и я вернулся. Лучше бы я этого не делал.

– Почему?

– Мне было не так интересно, зато я был главным. Я почувствовал, что тоже гожусь в герои. А какой мальчишка не мечтает им стать?

Гвальд откинулся на стуле, припоминая.

– Тиро тебе случайно не рассказывал? Он видел, что со мной творилось, когда после сотого Дня терпения Чинтах они ушли домой вместе с Мэттом. Чинтах так и сказала: «Пошли домой». Они обнялись и ушли. И всем было понятно, что Мэтт не просто ее провожает.

– Не рассказывал…

– Да, приятного было мало. Я, уже взрослый, уже пару десятилетий как посетивший Храм Дара, едва не плакал. И абсолютно не понимал, что мне делать, как себя вести. А на следующий день пришел к Мэтту. – Гвальд говорил взахлеб, будто бы торопясь и одновременно немного стесняясь своих слов. – Чинтах, конечно же, была там. Я попросил у Мэтта разрешения поговорить с ней Мэтт, похоже, и не догадался, о чем я собираюсь разговаривать, сразу умчался куда-то. Он даже завтрак нам приготовил – не спав ночь, я приперся к ним чуть ли не после первого колокола.

Щит перевел дух и вдруг мечтательно добавил:

– Она была прекрасна тем утром… Ты, наверно, не считаешь ее красавицей?

Признаться, что только что над этим размышляла, я не решилась. Надо было, конечно, ответить ему: да, красавица писаная, каких свет не видывал… Он же влюблен! Но покривить душой было выше моих сил. Не знаю как, но с языка будто само собой сорвалось:

– Вообще-то она ничего. Хотя насчет красавицы…

– Просто ты человек, – с жаром возразил Щит. – А так бы ты понимала… – Он снова взъерошил бороду.

– И что же ты ей сказал?

– Признался в любви.