– Знаете что? Я вас сейчас выгоню, наплевав и на ваши обвинения, и на ваш ранг. – Сама не понимаю, как такие несдержанные слова сорвались с моих губ.

Как ни странно, Раткнор на них не отреагировал.

– Возможно, я совершаю сейчас грубейшую ошибку… – начал он.

– Вы ее уже совершили, придя сюда, – . перебила я. Чувствовала же, что ничем хорошим эта встреча не кончится!

Посол никак не отреагировал на мою колкость, лишь посмотрел так, словно я десятилетняя девочка.

– Прошу. – Он протянул мне бледно-желтый конверт.

Я взяла. Письмо было адресовано сестре Втайлы – Даррат.

– Жду ваших объяснений, – сухо произнесла я. – Или вы настолько плохо владеете гномьим, что не способны различить слова «Даррат» и «Фиона»?

Это было слишком вызывающе, но он мне… надоел. Другого слова не подберу.

– Королева, на самом деле письмо адресовано Вам. Я испытываю Ваше терпение, но Вы – судьбу.

По-моему, айн Раткнор сам удивился высокопарности этой фразы. Он слегка отвернулся, а я, заинтригованная, вскрыла конверт.

Выпала записочка – несколько строчек Втайлиным почерком, торопливые буквы налезали друг на друга – и еще один маленький запечатанный конвертик.

В записочке Втайла в двух словах сообщала, что у нее все отлично, и настойчиво просила Даррат как можно скорее передать мне ее послание.

Я взглянула на посла.

– Читайте, читайте, Ваше Величество.

Недоумевая, я раскрыла маленький конверт.

Милая, милая Фиона!

Боюсь писать напрямую тебе или Вьорку. Надеюсь, сестра нашла способ передать эту записку.

Не трать время: как можно скорее покинь Хорверк. Срочно предупреди Вьорка, что через камеру перехода из Альдомира в Брайген скоро хлынет целая толпа вооруженных головорезов. Может, человек тридцать, а может, и больше. Когда точно это случится – не знаю, должен быть условный сигнал, но от кого, кому… Ничего не удалось пока выяснить, кроме того, что все делается с молчаливого согласия короля Ольтании. Информация верная, от друзей Шенни. Если получится еще что-то разузнать, сразу напишу.

– Вы… Как к вам попало письмо?

– Я читаю всю почту, – ответил он спокойно. – Точнее, так: я обязан читать любую почту, которая направляется в Хорверк через ольтанскую камеру перехода.

Я посмотрела на него с брезгливостью. А еще дворянин!

Будто услышав мои мысли, Раткнор философски пояснил:

– Это моя работа. Сожалею, королева, такова жизнь.

– Жизнь заставляет вас копаться в чужих… в чужом…

– Грязном белье? – закончил за меня посол. – Отнюдь нет. Вообще-то камера перехода построена на наши деньги и силами наших чародеев. И никто не заставляет ею пользоваться – дело ваше, посылайте курьеров. А если уж благодаря нашему любезному разрешению и отправляете письма с дипломатической почтой, извольте хотя бы не посылать информации, вредящей нашему государству. Я не прав? – Раткнор усмехнулся. – Неужели Ваше Величество настолько прониклись интересами Хорверка, что мои слова кажутся вам чем-то ужасным? Или вы подозреваете, – он бросил на меня хитрый взгляд, – что я приторговываю государственными тайнами?

Неожиданный переход сбил меня с толку, и я удивленно взглянула на него.

– Да, да, многие мои коллеги так и делают.