|
Пришли незаметно, под видом нищих, бродяг, подмастерьев, расположились под липами и на ближайших улицах, а кое-кто и у самой клоаки. Хельги чувствовал себя словно нагонявший добычу пес. Это его настроение передалось и всем остальным — Ирландцу, Никифору, Твору. Все ждали — вот-вот исполнится то, ради чего они и прибыли в столицу ромеев.
Быстро стемнело. Пошел дождь — на этот раз, похоже, танцев не ожидалось, кругом было безлюдно, и гриди, по знаку князя, спрятались за деревьями и в трущобах. Дождь усилился. Хельги нервно потеребил бородку — придет или не придет? Если не придет, придется устроить засаду завтра, и послезавтра, и… Князь опасался так долго доверять Пуладу. Однако что же…
— Идет! — прошептал Ирландец, кивнув в сторону одинокой, закутанной в плащ фигуры, внезапно вынырнувшей из темноты, со стороны стены Константина. Все ближе слышались шаги — он или не он? Распахнулись двери таверны, входя, неизвестный снял капюшон, оглянулся… Черная борода, круглое, как бубен, лицо. Он! Истома Мозгляк, тать и убийца, преступник, давно заслуживающий смерти.
Князь улыбнулся.
— Ну, теперь ждем, когда выйдет… Вышел! Прошмыгнул бесплотной тенью.
— Эй, уважаемый!
Истома резко остановился — закутанный в рваную мантию Твор загородил ему дорогу.
— Что тебе нужно, оборванец? — Тать вытащил нож.
Позади, за липами, вдруг ярко вспыхнул факел. Мозгляк вздрогнул, затравленно оглянулся и вдруг в ужасе присел, увидев направляющуюся к нему троицу — Ирландца, Никифора, Хельги…
— Нет, — в ужасе прошептал он. — Нет, не может быть!
— Брось нож, — по-славянски приказал князь. — Веришь, что он тебе не понадобится?
Истома послушно бросил оружие.
— Идем, поговорим по пути.
С обеих сторон татя обступили вышедшие из темноты гриди.
— Вижу, ваша взяла, — поникнув головой, прошептал Истома. — Клянусь, я ничего не замысливал против тебя, князь!
Он послушно шагал вслед за идущим впереди Твором и не делал никаких попыток удрать. Да это и невозможно было сделать — позади шли князь с Ирландцем и Никифором. Почему так спокойно держался пойманный враг? Может, не ожидал для себя ничего особо плохого, в конце концов, его ромейские дела не касались ни князя, ни всех остальных, а за прошлое он уже ответил по приговору киевского веча. Князь немного расслабился. Впереди резко запахло дерьмом — клоака. Твор остановился.
— Есть тут хоть какой-нибудь мостик?
— Есть! — Вскинув голову, Истома внезапно бросился вперед, и, оттолкнув Твора, с разбега прыгнул в ров. Всплеснула, сошлась над татем зловонная жижа.
— Достать! — коротко приказал князь.
Воины полезли в клоаку. Кто-то догадался притащить суковатую палку. Ею и нащупали тело, вытащили… Мертвые глаза Истомы, казалось, с насмешкой смотрели на князя.
— Ушел. — Хельги почувствовал вдруг нахлынувшую на него пустоту. — Захлебнулся помоями и дерьмом… Ушел. Так же, как ушли купец, лекарь и танцовщица Пердикка. Похоже, мы подобрались к самому зверю!
Тускло догорал факел, освещая враз погрустневших гридей, накрапывал дождь, но сквозь разрывы туч уже проглядывали звезды.
— Мы на верном пути, — негромко сказал князь. — На верном!
Глава 15
ЗАСЛАННЫЙ КАЗАЧОК
Осень 873 г . |
