Она осторожно махнула рукой, но руку держала на уровне талии. Она показывала гренадерам: пора.

Жены зажгли запалы. Сирийцы бросились к палубному ограждению и прокричали:

— За империю! За империю!

Услышав внезапный крик, офицеры на галере напряглись. Один открыл рот. Предположительно, чтобы выкрикнуть приказ. Но его челюсть просто отвисла, когда он увидел, как толпа гренадеров появилась у палубного ограждения более высокого корабля.

Он так и не произнес ни слова. Просто смотрел в ужасе, как множество гранат летит по воздуху.

Затем вместе со своими товарищами пригнулся и попытался уклониться.

Наверное, он думал, что в них летят камни. Он никогда не узнал правду. На носу приземлилось шесть гранат. Они разорвали его на куски вместе с носом галеры.

Разрывающиеся гранаты повредили галеру по всей длине. Положение, которое занимала галера — носом к кораблю Антонины, готовая делать пробоину, — было худшим из возможных, чтобы уклониться от гранат. Некоторые гранаты вообще не попали по галере. Они упали в воду по обеим сторонам. Но большинство гренадеров попали по цели. И если один гренадер кинул гранату чуть дальше, то это только добавило паники и разрушений. Длина галеры составляла почти сто футов от носа до кормы. Большинство гренадеров легко могли бросить гранату на сто футов, разделявшие флагманский корабль и цель. Многие могли добросить до середины галеры, а некоторые попасть и на корму.

Гранаты упали почти одновременно и взорвались в течение трех секунд. Дюжины тел были выброшены за борт. Совсем немногие выжившие находились преимущественно на корме. На середине галеры, куда попала по меньшей мере дюжина гранат, двести человек превратились в кровавое месиво.

Корпус судна был серьезно поврежден, там имелись настоящие пробоины или отлетели доски. Вода хлынула внутрь, потянула галеру ко дну. Некоторые выжившие стали прыгать с кормы. Другие, не умеющие плавать, просто смотрели, как приближается их смерть. Они были слишком поражены, чтобы кричать в отчаянии.

Не поворачивая головы, Антонина обратилась к Гермогену.

— Спасите тех, кого можете, — приказала она. — И посадите их под стражу в трюм.

Глаза Антонины стали искать другие галеры при входе в гавань. Военные суда приходили в движение. Она уже видела, как блестят поднимающиеся из воды весла. Но через мгновение она поняла, что к ней направляются только четыре галеры. Три другие решили перехватить «Феодору», которая шла к ним с северо-запада. Вернее, попытаться. Даже для неопытного глаза Антонины стало очевидно: «Феодора» пройдет мимо и у нее окажется, по меньшей мере, сто ярдов морского пространства.

— Я рассчитываю на тебя, Иоанн, — прошептала она. — Разбей несколько этих галер для меня.

Иоанн на «Феодоре» отдавал новые приказы.

— Не обращай внимания на эти три, которые идут на нас, Эйсебий! — орал он. — Концентрируй огонь на тех, которые идут к Антонине!

Эйсебий даже не потрудился поднять голову. Он был занят: помогал одному из расчетов устанавливать пушку. Поэтому просто махнул рукой, показывая, что все понял.

Наконец, удовлетворившись работой, он поднял голову на врага. Они уже шли перпендикулярно носам трех военных галер, которые бросились вперед, чтобы перехватить их. До ближайшей было двести ярдов — слишком далеко, чтобы она успела сделать в корабле Иоанна пробоину, даже несмотря на значительно более высокую скорость галер, чем «Феодоры».

Эйсебий перевел взгляд на четыре другие галеры. До ближайшей было триста ярдов. Оценивая скорость всех участников, Эйсебий решил, что галеры окажутся в радиусе действия ядер менее чем через две минуты.

— Стрелять по моей команде!

Как и всегда, Эйсебий попытался скопировать командирский рев Иоанна Родосского.