|
— Стрелять по моей команде! Как и всегда, Эйсебий попытался скопировать командирский рев Иоанна Родосского. Как и всегда, результат оказался жалким подобием. Но его тем не менее услышали расчеты. Он снова закричал: — Не нужно всем сразу! Каждая пушка по моему приказу! — Он побежал к первой. На мгновение показалось, что он сейчас оттолкнет командира расчета. Затем он сдержался и занял положение сзади, просто глядя через его плечо. Целился вместе со старшим в расчете. Теперь осталось двести пятьдесят ярдов. Двести. Следует подождать до ста. Это будет хорошим расстоянием. Эйсебий забыл обо всем, кроме быстроходной галеры, маячившей впереди. У него было плохое зрение, поэтому вражеское судно казалось ему расплывчатым. Но это не играло роли. Его решение будет основываться на относительном движении, а не точном восприятии. Они с командиром расчета отошли в сторону, чтобы не пострадать от отдачи. Это движение ни в коей мере не отвлекло внимание Эйсебия. — Огонь, — тихо сказал он. Пушка прогрохотала. Откатилась немного назад. Над целью возникло облако дыма. Но Эйсебий в любом случае не смотрел на цель. Он уже бежал к следующей пушке. К тому времени, как он до нее добрался, командир второго расчета уже отступил в сторону, освобождая место для отдачи. Эйсебий бросил быстрый взгляд близоруких глаз. И снова он видел только туманные очертания. Относительное движение, относительное движение — это все, что играло роль. Он постучал старшего в расчете по шлему. — Огонь. Дальше, к следующей пушке. Размытые очертания. Относительное движение, относительное движение. Огонь. Дальше, к следующей пушке. Размытые очертания. Относительное движение, относительное движение. Огонь. Дальше, к следующей пушке. Размытые очертания. Размытые очертания. Никакого движения. Он поднял глаза и прищурился. Внезапно он услышал окружающие его звуки. Восторженные крики. Поздравления. Сирийские расчеты приветствовали его. Сирийские жены победно кричали. А затем громче всех прозвучал вопль Иоанна Родосского: — О, как красиво! Отличная работа, Эйсебий! Великолепно! — Командир последнего расчета улыбался Эйсебию. — Та галера все еще на воде, — сказал он. — Хочешь ее добить? — Эйсебий покачал головой. — Нет. Есть другие. Он прищурился. Все было в тумане. Он подумал, что видит два судна, стоящих очень близко друг к другу, но… Много лет спустя молодой артиллерийский техник будет вспоминать эту минуту и решит, что именно тогда он стал взрослым. Всю жизнь его беспокоило плохое зрение. Тем не менее он был слишком горд и также слишком стеснителен, чтобы просить о помощи. Наконец попросил. — Я не очень хорошо вижу, командир расчета, — признался он. — Я прав? Там два судна стоят рядом друг с другом? Сириец улыбнулся шире. — Да, ты прав. Ублюдки почти столкнулись, убегая от нашего огня. И у них переплелись весла. Эйсебий кивнул. Затем выпрямился и закричал: — Расчеты! Пушки перезаряжены? Через несколько секунд послышался хор утвердительных ответов. — Готовьтесь к стрельбе! Цельтесь в эти два судна! Стреляем одновременно! По моей команде! Он склонился через палубные ограждения и прошептал: — Помоги мне, командир расчета! Скажи мне, когда ты думаешь… Сириец изучил врага. Две галеры в ста ярдах как раз в эти минуты пытались расцепиться. Хорошая, крупная, сладкая цель. Он похлопал Эйсебия по колену. — Сейчас, — прошептал он. Эйсебий тут же закричал: — Огонь! Все вместе! Все… Остальные слова потерялись, заглушённые шумом пальбы. |
