Стас почувствовал, охватившее его нешуточное волнение. Не раз испытывал тоже когда они оставались с Наташей наедине. Тогда волнение было другое, от избытка чувств и желания. А сейчас он испытывал тревогу. Поэтому встал так, чтобы Наташа как войдет его сразу заметила. Сама решит, подходить к нему или нет. Вдруг она придет с кем-то и тогда можно считать, что встреча не состоялась.

Наташа еще в дверях цепким взглядом оглядела ту торговую часть зала, где продавались фрукты и овощи. Увидела Стаса, и быстро пошла к овощному отделу, даже позабыв взять тележку.

Ловко объезжая покупателей своей тележкой, Стас тоже подошел к тому же отделу, только с другой стороны. Там за прилавком с овощами их было не видно с улицы через большое окно. А значит, не увидят из «Ауди».

– Стас…

Наташа была готова разрыдаться. Смотрела так, словно они не виделись целых сто лет.

– Родной… милый мой… Если бы ты знал, как я соскучилась по тебе, – обсыпала она Стаса поцелуями.

Растерянные продавцы старательно делали вид, будто не замечают всего этого. Даже два рослых охранника приглядывавших за странным посетителем, тактично отвернулись.

Стас обнял Наташу.

– Я тоже по тебе скучал. Наташка… Милая… Я не могу поверить. Вижу тебя живой. Что с тобой произошло? Я читал официальное заключение, будто ты… – Кручинин не договорил. Но Наташа поняла, кивнула.

– Это все Зубриков устроил. Стас, он страшный человек. У него наш ребенок…

Стас почувствовал как все его существо наливается невыносимой злостью к Зубру, и пожалел, что не прикончил этого старого хряка там в доме. Сжал кулаки.

Но Наташа тут же поспешила заверить его в том, что поступил он даже очень правильно.

– Ты что, Стас? Не будет его и как мы узнаем, где наш сын?

– Сын? Так ты родила сына? – воскликнул Кручинин на радостях слишком громко и сгреб Наташу в охапку и принялся целовать.

– Тише. Подожди, Стас, – вырвалась Наташа, не забыв напомнить: – Мне нельзя тут долго. А я должна тебе сказать еще кое-что.

– Да, да. Конечно. Извини, Наташка. Говори, я тебя слушаю.

– В общем, мою собственную жизнь и жизнь нашего сына Зубриков оценил в сорок миллионов долларов, – сказала девушка, немало удивив Стаса.

– Погоди. Я что-то не пойму. Каких сорок миллионов? Он что с ума сошел, этот старый козел? – недоумевал Кручинин. Да и откуда Наташе взять такие деньги. Еще когда занимался уголовным делом Котова, слышал от членов его банды, будто главарь где-то припрятал часть денег. Но уж точно не сорок миллионов долларов.

– Как раз наоборот, – помотала головой Наташа. – Он очень умный. И речь вовсе идет не о Котовских деньгах, если таковые и остались. А о деньгах господина Мордовцева. Понимаешь, Зубриков забрал нашего ребенка и спрятал где-то. А мне велел делать… Ну в общем, тоже самое, что я делала в банде у Кота. Только на этот раз я должна соблазнить всего лишь одного человека. Мордовцева. И узнать где он прячет свои миллионы долларов. Вот тут я тебе кое-что на бумажке написала, – передала Наташа Кручинину клочок бумаги, на котором написала записку. – Я боюсь. Подозреваю, что Зубриков не оставит меня в живых, когда деньги будут у него. Ведь официально, как ты знаешь я погибла. Но я хочу, чтобы ты разыскал нашего сына. Я боюсь за него. – Наташа едва не расплакалась и Стасу стоило больших трудов утешить ее. Хотя слов для этого нашлось немного.

– Наташка, ты не волнуйся. Я что-нибудь придумаю и спасу тебя и сына, – пообещал Стас, толком еще не сознавая каким образом он все это проделает. Ведь их ребенок остался заложником у Зубрикова. Там. Далеко отсюда. И один бог знает, что может сделать Зубр с их сыном.