Мордовцев все рассчитал. На десять, на сто шагов вперед. Он все предвидел. Знал, старания следаков не стоят и гроша. Но он знать не знал, что в далеком пермском крае есть такой полковник Зубриков. И что этот полковник не только не глупее следователей, а кое в чем и умнее. И от него можно ждать больших неприятностей.

Хотя ничего такого сверх особенного полковник вроде бы и не придумал. После долгих размышлений, Зубриков пришел к заключению, что всю нужную информацию о деньгах Мордовцева можно получить от близкого для того человека. Особенно если этот человек – женщина.

В целом свете нет такого мужчины, который бы устоял перед женщиной. О жене вышеупомянутого господина не могло быть и речи. Бесполезняк. К тому же еще перед тем, как арестовать Мордовцева, хитрая дамочка быстренько развелась с ним и ухватила кое-что из имущества. Например, домик на Рублевке, квартирку в центре Москвы и еще из деньжат немного на жизнь, чтобы не прозябать в бедности.

Мордовцев не возражал, отнесся ко всему этому по философски спокойно. Потому что не сомневался, того, что у него осталось, ему хватит и еще останется для детишек, чтобы им не голодать и было чем пузцо набить. А женщину можно найти и другую. К тому же как выяснилось, такая у него имелась. Это его личная секретарша. Трудно сказать, любила ли она по-настоящему Мордовцева, или же просто старательно делала вид. Но вот в чем Зубриков нисколько не сомневался, так это в том, что девице очень нравилась та роскошь, которой Мордовцев ее окружил с самого начала. Шикарная пятикомнатная квартира в одном из лучших районов Москвы, немереное количество денег и конечно же супер модный автомобиль. Правда тогда еще, садясь за руль этого джипа, дурашка не предполагала, что именно иномарка испортит ее жизнь на целых шесть лет. Такой срок она получила за то, что по неосмотрительности, а может быть от неумения управлять, врезалась в автобусную остановку, где в это время от дождя прятались люди. Троих она сбила насмерть. За что и попала в колонию к полковнику Зубрикову.

Зубриков решил поговорить с красоткой, по душам. Вызвал ее к себе в кабинет. Даже коньячком угостил, от которого девушка, впрочем, отказалась сразу. Взяла стакан, понюхала и поставила на стол, поморщив вздернутый носик. Она видишь ли не привыкла к такому дерьму. Эта сучка, еще не сбросившая до конца с себя лоск нагулянный на воли, знала себе цену. И не вытравила в себе привычку капризничать.

От предложения поработать на Зубрикова она тоже отказалась. Причем сразу. Да и откровенничать, как оказалось, особенно не хотела. Начала плести про чувства, про искреннюю любовь к Мардовцеву. Заявила, что все, о чем ей предложил Зубриков, будет с ее стороны выглядеть предательством. Ведь он, Мордовцев, ничего ей плохого не сделал, а только хорошее.

Полковник в ее словоблудие про любовь не верил, хотя вроде бы она все тут плела довольно убедительно. Даже слезу пустила для правдоподобия. Но Зубриков был отличным психологом и сразу раскусил девицу. Все ее блудни про любовь, не что иное как пустые слова. И к Мордовцеву у нее другой интерес. Ведь все срока когда-нибудь кончаются. Кончится и ее. Выйдет она на свободу, а как жить? Вот Мордовцев и пригодится ей.

– Вот оно значит что, – сказал Зубриков, этим дав понять, что очень хорошо понимает девушку. – Любишь, значит?

– Люблю, – охотно закивала зечка.

– А ты не думаешь о том, – сказал вдруг полковник, – что пока ты будешь отбывать тут срок, твой любимый найдет себе другую бабу. Да и кто ты вообще для него? Всего лишь – забава.