Наташа ужаснулась.

– Как ты можешь? После всего этого… – она не договорила, что собиралась, только добавила с укором: – В рот ничего не идет.

– А ты коньячку выпей, – предложил Коваль, поддерживая Кирилла. – У этого скупердяя замечательный коньяк. – Он по-хозяйски разлил коньяк по рюмкам.

От коньяка Наташа не отказалась. На душе было паршиво, и коньяк действительно мог помочь, отвлечься.

– Вот и правильно. Вот и молодец, – подбадривал Коваль. Поставленную Наташей рюмку, тщательно обтер салфеткой.

Кирилл прошелся по всем шкафам, выгреб все найденное золото. Из книжной полки забрал двадцать тысяч долларов, про которые говорил Помиранцев.

– Ну что, вроде, все. Пора уходить. Не забывайте про следы, – сказал Кирилл.

Вдруг неожиданно задриньчал телефон на треножном столике, и все напряженно замерли, уставившись на него и вслушиваясь в нежную трель. Когда он смолк, все пошли в прихожую, но сразу не открыли дверь. Постояли, послушали, нет ли кого на площадке.

Очкастый Коваль даже заглянул в дверной глазок.

– Можно выходить. Там никого, – шепотом сказал он, отпирая замки.

Лифт быстро их домчал на первый этаж. Из подъезда выходили парами. Сначала Кирилл с Наташей. А потом Коваль с боксером Толяном.

Накрапывал мелкий дождь, барабаня по козырькам уличных фонарей. Он распугал всех вечерних гуляк, и двор оказался пустым.

Все четверо прошли на соседнюю улицу, где стояла серая «девятка». Быстро сели в машину и уехали. Даже промокший гаишник, дежуривший у светофора, постарался не обращать внимания на быстро пролетевшую машину. Не до нее ему сейчас, бедолаге.

А на следующий день, когда обычно пунктуальный Павел Егорович Помиранцев, вдруг с утра не появился в кабинете, секретарша обеспокоилась. Она подождала час, другой, потом решила позвонить ему на сотовый, как делала всегда в случаи срочной необходимости.

Ее чуткое женское сердце заподозрила неладное.

– Что-то с ним произошло, – решительно сказала секретарша Вера и забила тревогу.

Быстро собрался консилиум из заместителей. А еще через час, дверь в квартире Помиранцева взламывали представители ЖКО в присутствии участкового милиционера, который потом первым вошел в квартиру. Он велел всем остаться на лестничной площадке, а сам протопал по коридору и на удивление скоро вернулся, весь бледный.

– Ну, чего там? – озабоченно спросила комендант, женщина лет пятидесяти, приглашенная в качестве представителя от жилищно-коммунальной службы.

– Труп, – не позволяя подробных объяснений, коротко сказал участковый и связался по рации с дежурной частью управления внутренних дел.

10

Пока эксперты тщетно пытались отыскать следы убийцы, а в том, что Помиранцев умер насильственной смертью, никто из оперативников не сомневался, Стас Кручинин сидел на стуле и пытался представить, как все могло происходить. И воображение рисовало ужасные картины.

По нетронутым отмычками замкам не сложно было догадаться, что дверь Помиранцев открыл сам.

– Скорее всего, он знал убийцу. А вернее, убийц, – сказал Стас.

Капитан Зорькин недоумевал на этот счет.

– Почему ты уверен, что их было несколько? – спросил Зорькин, не очень-то соглашаясь с Кручининым.

– Да хотя бы потому, что покойный был довольно крупный телом и уж никак не дохляк. В одиночку на такого рисково выходить. Нет. Их было не меньше двух, а может статься и больше.

Зорькин на это только хмыкнул и пожал плечами, что означало, мол, все это пока лишь предположения. Причем, безосновательные. Раз нет следов. Как можно с точностью определить, один был убийца, или несколько.