– Откуда вы знаете мою фамилию? – взвизгнул Сергей Николаевич, подозревая, что все заранее было подстроено.

Когда Наташа застегнув юбку, встала с кровати, он схватил ее за руку, умоляюще заглядывая в глаза.

– Прошу вас, не уходите. Скажите им, что я не сделал вам ничего плохого. Умоляю.

– Мы теряем время, – сказал Кирилл. Он бы мог начать прямо при ней, но Наташа предпочла не видеть истязаний. Вырвав свою ладонь из дрожащих рук Зотова, она поспешно вышла в кухню. Закурила. Смотреть на то, что будет происходить в спальне, ей не хотелось. Достаточно было того, что она слышала глухие удары, по которым определила старания Толяна боксера и истошные вопли Зотова, не прекращавшиеся довольно долго. Потом вдруг в кухню влетел Коваль.

– Что случилось? – спросила Наташа, понимая, произошло что-то, не запланированное.

– Толян, сука, перестарался, – матерясь на чем свет стоит, ответил Коваль, доставая из холодильника пузырек корвалола. – Зотов коньки отбрасывает. Вот попросил капель…

– А деньги? Вы узнали про деньги?

– Ничего не узнали. Вот Толян, скотина. Что наделал, – Коваль торопился, услыхав, что Кирилл зовет его, сорвал пробку и в первый попавшийся стакан вылил все содержимое пузырька.

– Ну вы и уроды! – негромко ругнула Наташа всех троих, понимая, что все ее усилия оказались напрасными. Получалось, зря она ложилась в постель с этим Зотовым.

Прошло несколько минут, и в кухню уже вошел сам Кирилл. Вид у него был жалкий. Видно он расстроился от такого прокола.

– Ну и что теперь? – спросила Наташа.

Он сел рядом и негромко сказал:

– Оказывается, у него было больное сердце, которое Толян остановил одним точным ударом, – помолчал, потом добавил: – Надо сваливать отсюда. Хреново получилось.

Вошел боксер.

– Кирюх, ну чего ты? Ну, так получилось. Я же не знал… – виновато оправдывался он. Хотя сейчас уже его оправдания были никому не нужны. Ведь все равно ничего не изменишь.

Коваль принес новенький бинокль, который нашел в тумбочке в спальне Зотова.

– Зачем ему бинокль? – в раздумье проговорил Кирилл, не понимая истинное предназначение его для директора мебельной фабрики.

Коваль пожал плечами.

– Может, за бабами подглядывал в соседние окна. И сам себе справлял удовольствие.

– Все, может быть, – сказал Кирилл и хотел бросить бинокль в мусорное ведро, но Толян выхватил его из руки.

– Я, пожалуй, заберу его. Классная вещица.

Кирилл не выдержал, заорал на него:

– Хватит всякую хренотень собирать. То – видеокамеру. Теперь – бинокль. За каким он тебе сдался? Или тоже будешь за бабами подглядывать. Придурок.

Толян скроил обиженную физиономию.

– Чего он разошелся? – спросил у Коваля.

– А то будто не знаешь, – огрызнулся Коваль и вышел за Кириллом.

– Натаха, – обратился Толян к Наташе, надеясь на ее поддержку, – чего зря пропадать добру. Я возьму его. А?

Наташа устало махнула рукой.

– Бери, только спрячь под пиджак, чтобы Кирилл не видел.

Толян послушался ее. Сунул бинокль под ветровку.

17

Кирилла всегда тянуло на подвиги. Предпочтение отдавалось грабежам и кражам. Совершив несколько дерзких налетов в родной Твери, из города Ковалю пришлось срочно уехать. Потому что местные сыщики уже дышали в затылок. А строгий участковый проходу не давал.

– А как же я? Ты меня бросаешь? – забеспокоилась Наташа, когда Кирилл сказал ей, что собирается перебраться в Москву. Он был ее первым парнем, которого она полюбила.