– Приедешь. Как бы не так, – проговорила Наташа когда положила трубку. Она стащила Коваля с дивана на пол. Перевернула на бок. Не хотела, чтобы он захлебнулся в собственной блевотине.

– Отдыхай, Коваль, – сказала она очкарику. Но Коваль не ответил. Он уже храпел.

Уложив пистолет в свою сумочку, Наташа вышла из квартиры, прихватив на всякий случай и ключ Коваля. Если проспится и сумеет освободиться от пут, не выйдет в дверь. А из окна прыгать не станет, высоко.

У подъезда ее уже поджидало такси, вызванное по телефону.

28

На эту окраину Москвы Стас никогда раньше не заезжал, поэтому потратил на дорогу лишний час. Два раза его «старушку» останавливали гаишники. И благодаря им, он сумел отыскать старое кладбище в Никольском.

Оставив машину возле вагончика, где находились несколько рабочих в грязных спецовках, Стас пошел к сторожу. У него есть список всех захороненных с нумерацией. На то, чтобы ходить и вычитывать фамилии на памятниках, у Стаса не было времени.

Высоченные старые вязы и липы росшие вокруг, сорили листву на дорожки, которую двое рабочих старательно убирали. Но без суеты и спешки. Да и куда спешить, когда сегодня уберешь, а завтра придешь, и листвы опять полно. И так каждый день. Тележка, грабли, метла и вилы.

Измученные от постоянной пьянки лица, высматривали, с кого бы урвать на поллитровку, чтобы похмелиться. Без опохмелки и работа не ладится. Поэтому, когда подошел Стас, оба очень обрадовались. Но проводить Кручинина до захоронения под номером двенадцать восемьсот восемьдесят взялся один, невысокого роста бородатый мужичок, от которого разило сивухой. Другой старательно размахивал метлой, делая вид, что он занят, подметает, и отвлекать его не стоит.

Проходя мимо узорчатых металлических ворот, Стас не обратил внимания на трех человек блуждавших как приведения возле памятников и неотрывно следивших за каждым его движением. Да даже если бы он и глянул на них, вряд ли узнал в одном из троих своего сослуживца капитана Зорькина. Во-первых, они не подходили близко. А, во-вторых, одежда. Одет был капитан в темно-серый поношенный костюм черную рубашку, а на голове – шляпа, натянутая до самых глаз. И вот так со стороны, похож был капитан на безудержно скорбящего, разыскивающего могилу близкого родственника. Для большей конспирации Зорькин даже надел очки, хотя особенно зрением не страдал и даже в тире, при стрельбе, предпочитал обходиться без них. Но сегодня особый случай. Будут трупы, и очень важно, чтобы кладбищенские работяги, алкаши, не сумели запомнить его лица. А от шляпы и костюма он потом избавится. Отъедет подальше в лес и сожжет одежду.

– Вон и Кручинин пожаловал, – сказал Зорькин Кириллу и Толяну, кивнув на дорожку, по которой шел Стас в сопровождении бородатого замухрышки с тележкой в руках.

– А это кто с ним? – несколько озабоченно спросил Толян про бородача.

– Это, скорее всего, местный работяга. Видишь, листья на тележке вывозит. Он нам не помеха, – сказал Кирилл, уже подумывая уложить и его за компанию, если не отвалит от Кручинина. – Айда за ними, – предложил он, держа руку в кармане плаща, где лежал неизменный его помощник «ПМ».

– Ну, мне здесь больше делать нечего. Кручинина я вам показал. Дальше, давайте без меня. Не хочу присутствовать, – сказал Зорькин и с легким поклоном повернулся и быстро зашагал к выходу.

– Чистоплюй, – бросил ему вдогонку Кирилл.

Вдвоем с Толяном боксером они пошли за Стасом, предпочитая пока не приближаться слишком близко, чтобы мент не заподозрил их.

Толян держал в руках большой букет бардовых гвоздик. Эта идея принадлежала Кириллу, но цветы нести пришлось Толяну. И он чувствовал себя последним идиотом.