— За Шанго, — нараспев произнес он, — за бога войны, бога молнии и грома, бога страсти и бога врагов, бога меча мы приносим наши пожертвования. Мы услышали твой приказ. Мы даем тебе то, что ты просишь и ничего не просим взамен кроме твоего благословения.

У тебя мощь Олодомаре, у тебя царство Обаталы, у тебя сила.

Собравшиеся повторили: — У тебя мощь и царство, у тебя сила…

Да, подумал Кэл, отговорить богов от разрушения. Спасти землю. Миллионы жизней. От разрушения.

Шипенье огня слышалось в тоннеле.

Оскар передал кубок. Кэл выпил обжигающую жидкость и передал деревянный сосуд Кэт, которая, пригубив, передала его дальше. Кэл следил, как кубок двигался по кругу, передаваемый из рук в руки. Каждый делал по глотку.

Оскар положил отделанный бахромой длинный

кусок ткани поперек тела Криса, черная ткань, отделанная золотом, какое-то трудно читаемое африканское слово, вышитое золотом. Кэл посмотрел вниз и увидел вышитый на ткани лик черного облака с золотыми глазами, лик Шанго —

Нет, это было его собственное лицо. Нет.

Нет, сказал про себя Кэл. Нет!

Оскар засунул руку под алтарь и достал оттуда сверкающий нож, на рукоятке которого был роскошный резной орнамент, инкрустированный полосками из золота. Это было как во сне, закат и восход солнца, звук грома, нож в его руке. Дым поднялся над собравшимися. Сигары. Нож был у Кэла в руке, с его плеч спадала мантия.

— Нет, — Кэл шептал вслух.

Он крепко сжал обеими руками переливающуюся рукоятку ножа и держал нож на расстоянии вытянутой руки над телом своего сына. Крис лучезарно улыбнулся — воплощение радости. Его грудь ритмично вздымалась, он вдыхал и выдыхал ароматный воздух. Огонь шептал.

он звал Кэла. Кэт присоединилась к пению Оскара. Она держала Кэла за руку. Он обернулся, чтобы взглянуть на нее. Она плакала. От радости? От горя?

Нож опускался сам по себе. В отполированном маслом стальном лезвии Кэл увидел отблеск свечей, серебристые волосы Кэт и блестящее смуглое лицо Оскара с прыгающими на нем красными и черными отсветами.

Звуки в его- голове стали более отчетливыми, огонь и облако, бряцание брони, шепот и вой ветра, треск огня, кружащиеся вокруг друг друга,

а нож продолжал опускаться вниз. Кэл сопротивлялся. Он направил нож в сторону.

— Я люблю тебя, папа, — нараспев вполголоса сказал Крис. — А теперь пошли меня к маме.

Крик Кэла смолк в его голове, но преодолел границы самой идеи звука.

Нож завершил свое движение.

Оскар пел, и звуки достигли Кэла, нарастая, как звук прибоя и звон металла,

но не были слышны. Он описал ножом большую дугу, прежде чем начать опускать его к телу Криса. Теперь Кэл мог видеть нож. Что-то в нем, что-то, чего он не мог ни слышать, ни найти, ни видеть обожгло его руки. Нож изменил свой путь, поднялся вверх, направленный острием за край алтаря.

Кэл почувствовал в руках свою собственную силу, отводящую лезвие от его сына. Нож пролетел высоко мимо его лица,

и он услыхал, как охнула толпа. Послышались крики, вопли.

— Остановите его! Остановите его!

Кэл застыл, смутно отдавая себе отчет в том, что нож пролетел мимо его глаз; каждую секунду в его мозгу возникала все новая картина. Нож. Рука. Лицо Оскара. Свеча.

Усилием своей воли, своей силой он опустил нож вниз и, повернувшись на носках ботинок, отправил его куда надо — в человека, стоящего рядом с ним.

Оскар. Его рот широко раскрылся, обнаружив внутри черноту.

Распоров ему живот, он стал двигать нож вниз, разрезав ему кишки.