И все же он без колебаний решил отправиться в этот район. Сидя в такси, едущее вверх по улицам Манхэттена, он чувствовал себя, как турист на экскурсии, предвкушающий встречу с диковинным старым кварталом чужеземного города. Ему всегда нравилось наблюдать, как разные этнические группы придают привычный им облик тому, что их окружает, воспроизводя ритмы и краски покинутой ими родины. Исходя из его названия, Кэл ожидал от barrio того же завораживающего ощущения соприкосновения с чужой культурой, как от прогулки по китайским кварталам. Он совершенно не задумывался о своей безопасности. Рики прочла ему краткую лекцию на эту тему, проинструктировав, какие места можно, а какие нельзя посещать, каким транспортом пользоваться, и как эти графики зависят от времени суток. Но Кэлу и в голову не приходило, что он направляется на запретную территорию — здание полицейского участка, в котором размещался служебный кабинет Мактаггерта, находилось всего в нескольких кварталах от престижных жилых районов верхней Пятой авеню и Парк-авеню.

Действительно, оставшуюся часть пути они ехали прямо по Парк-авеню. Кэл смотрел из окна на проносящиеся мимо шеренги довоенных роскошных многоквартирных домов, где у каждого подъезда стоял на страже швейцар в ливрее. Откуда берутся все эти деньги? Ему приходилось слышать, что в этой части города стоимость квартиры с двумя или тремя спальнями была не ниже трехсот тысяч долларов. Вдоль боковых улиц стояли ряды особняков, стоивших в среднем миллион долларов каждый. Они тянулись от одной улицы до другой, эти золотые башни, квартал за кварталом, от Центрального парка до реки, вверх от среднего города, образуя улицы с номерами, начинающимися на 60, 70, 80, 90… Кем они были, эти люди, владеющие такой первоклассной недвижимостью? Да, это были победители, сильные мира сего, исполнительные директора корпораций и юристы Уолл-стрит. Но Кэл всегда думал, что это всего лишь горстка избранных. Проезжая по этой части города, он убедился в обратном. Здесь были десятки тысяч королей и делателей королей, и их дворцы занимали целые акры земли, окруженные модными магазинчиками, дорогими ресторанами и фешенебельными спортивными клубами, доступными лишь очень богатым. Только между 88-й и 93-й улицами они проехали мимо, как прикинул Кэл, по крайней мере двадцати длинных лимузинов, припаркованных У тротуаров.

А затем, совершенно неожиданно, мир перед его глазами сразу изменился. Это произошло так быстро, как если бы такси вдруг взлетело над мостовой и приземлилось в другом городе, или если бы прекрасный принц мгновенно был превращен колдовским заклинанием в безобразную лягушку.

Мир богатых исчез, и вместе с ним исчез и прежний пейзаж. Кэл моргнул, как будто хотел отогнать наваждение.

Но видение не исчезло: картина мерзости и запустения. Как только такси пересекло 96-ю улицу, вдоль авеню замелькали кварталы грязных многоквартирных домов с выбитыми стеклами, глядевшими на вынырнувшие из под земли железнодорожные рельсы.

Кэл оглянулся. Через заднее стекло такси все еще были видны высокие роскошные здания, уходящие вдаль по ту сторону от перекрестка.

Кэл оцепенел. Это было как если бы они пересекли границу.

Он снова посмотрел вперед и обнаружил, что с каждым кварталом, мимо которого они проезжали, зрелище становится все более удручающим. Barrio напоминал ему район боевых действий. Здания были не просто обветшавшими и давно не ремонтировавшимися, но уже наполовину разрушившимися и покинутыми. В некоторых домах все стекла были выбиты и оконные проемы забиты листами картона или жести. Повсюду встречались опрокинутые мусорные баки, содержимое которых было разбросано по тротуару, развороченные кузова автомашин валялись здесь и там, обгоревшие и брошенные. Подъезды были заделаны бетонными блоками, что придавало покинутым трущобам вид огромных мавзолеев. Тем не менее, разглядывая мрачные фасады, Кэл увидел, что даже в эти запечатанные здания проникли сквоттеры.