Я взял в руки первый, самый важный компонент — плотный, темно-коричневый брикет.

— Это уже известное вам блюдо, которое мы готовили для марша. Основа нашего запаса, — поварята кивнули

Затем я показал им второй предмет — маленький, твердый кубик, похожий на кусок смолы.

— Второе — «Каменная похлебка». То, что в горячей воде станет питательным бульоном. Мы берем много костей и варим их на медленном огне. Очень долго варим пока кости не отдадут бульону все, до последней капли. Он должен стать густым и клейким, затем мы выпариваем его, пока вся вода не уйдет.

Я взял нож и отрезал от кубика тонкую пластинку.

— Один такой кубик, брошенный в котелок с горячей водой, превращается в наваристый, сытный бульон, который согреет и вернет силы. У наших воинов будет горячая еда там, где ее не может быть.

Наконец, я взял в руки то, что выглядело как обычный, грубый сухарь.

— И третье — «Солдатский хлеб». Это не обычный сухарь. В муку мы добавляем костную муку, для крепости костей, и немного топленого жира, для сытости. Он твердый, как камень, и может храниться достаточно долго. Его можно грызть так, а можно раскрошить в «каменную похлебку», и тогда у воина будет полноценный ужин.

Ребята все поняли и прониклись, а еще почувствовали себя настоящими оружейниками, создающими невиданное доселе оружие и с этим осознанием они бросились в работу с удвоенной энергией.

Следующие несколько дней наша кухня и прилегающие к ней склады превратились в настоящие ремесленные цеха, где старые традиции сталкивались с моими знаниями из другого мира. Помимо создания железного запаса, я еще решил усовершенствовать методы консервации продуктов. Впереди зима и о людях в крепости тоже нужно позаботиться.

Первым делом мы занялись мясом и рыбой. Старая коптильня в крепости была примитивной — низкая каменная коробка, где продукт фактически варился в горячем, едком дыму. Еще и коптили его как-то странно, зачастую переваривая. Мясо получалось сухим, жестким и отдавало горечью.

— Это не коптильня, Федот. Это душегубка, — сказал я, указав на старое сооружение. — Мы построим новую.

Вместе с крепостным плотником, удивленным моим странным, но детальным чертежам, мы возвели три высокие, похожие на башни, коптильни из ольховых досок. Главный секрет был в том, что топка находилась не под мясом, а в стороне, соединенная с башней длинным, вырытым в земле дымоходом. Фактически, я принес в этот мир холодное копчение.

— Дым должен остыть, — объяснял я ошеломленному Федоту и еще нескольким слугам, отвечающим за копчение, которые никогда не видели ничего подобного. — Нам нужен не горячий, а едва теплый дым. Это называется холодное копчение.

Я показал им, как готовить правильное «топливо» из ольховой щепы, которая должна медленно тлеть и давать мягкий, золотистый цвет. К щепе добавил несколько веток можжевельника для аромата и защиты от порчи.

Длинные, просоленные полосы мяса и филе речной рыбы мы развесили на крюках в самых верхних ярусах башен. Они висели в этом прохладном, ароматном тумане медленно коптясь. Мясо на выходе получалось не сухим, а упругим, нежным, с тонким, благородным ароматом. Рыба становилась цветом похожа на янтарь, ее вкус был не просто соленым, а сложным, глубоким. Это был идеальный продукт с долгим сроком хранения.

Параллельно я учил их правильной засолке.

Я утром дождался рыбаков и подошел к бочке, куда один из парней просто заваливал рыбу вперемешку с солью.

— Стой, — остановил я его. — Так ты ее испортишь.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Вы просто засыпаете рыбу солью, — объяснил я. — Снаружи она «сгорит», мясо станет жестким и пересоленным, а до внутренностей соль дойдет в последнюю очередь.