Осторожно отсыпал в маленькие мешочки щепотку драгоценного шафрана из южных земель, несколько сушеных ягод «Соколиного глаза», немного порошка из «Огненного корня» и других специй. Это был его вклад в их общее, неизвестное будущее. Он не мог сравниться с учителем в умении, но мог, по крайней мере, принести ему лучшие инструменты для ремесла.

Взял также небольшой железный котелок и деревянную ложку — без них повар как воин без меча.

Собрав все необходимое, он в последний раз оглядел крепость через узкое окошко кухни. Эти стены были всем миром, который он знал. Они были его тюрьмой, а потом стали его домом. И сейчас он покидал их по собственной воле, чтобы не предать единственного человека, который поверил в него.

Страха не было. Только решимость.

За годы жизни здесь, будучи невидимым для большинства поваренком, он изучил каждый уголок крепости. Он знал об старом лазе в восточной стене — узкой щели между камнями, которую когда-то использовали для тайных вылазок во время осад.

Матвей добрался до башни, где хранили старое оружие. Здесь, за грудой барахла, скрывался вход в узкий проход между стенами. Протиснувшись в щель, он осторожно пополз по каменному туннелю. Путь был недолгим, но трудным — острые камни царапали одежду, а паутина липла к лицу.

Через несколько минут он почувствовал свежий воздух. Лаз выводил к небольшой расщелине в основании внешней стены, скрытой зарослями кустарника. Матвей выбрался наружу и отряхнулся от пыли.

Холодный ночной воздух ударил в лицо. Мир за стенами крепости встретил его бесконечным звездным небом и тишиной, полной неизвестных звуков. Он не оглядывался. На заимке они должны встретится с учителем и Матвей не собирался его подводить.

Его место было рядом с мастером. Если тому предстоит начать новую жизнь в неизвестном мире, то они пройдут этот путь вместе.

* * *

На следующее утро мне, во-первых, пришлось утром предупреждать Святозара, что Матвей решил идти со мной и его не отговорить. Все равно сбежит. Во-вторых, мне пришлось назначать главным поваром Федота.

Прощальный пир, устроенный в мою честь, был странным. С одной стороны, в зале царило искреннее веселье — воины, пьяные от победы и хорошего вина, поднимали кубки за своего знахаря и нового боярина, желая ему удачи на государевой службе.

С другой стороны, за главным столом атмосфера была натянута. Мы все играли свои роли. Князь Святозар был печальным, но покорным вассалом, отпускающим своего лучшего человека по воле сюзерена. Ярослав — верным другом, который с трудом скрывал свою горечь. Я — скромным героем, который с благодарностью принимает великую честь.

А в центре всего этого сидел лже-посол Захар и с самодовольной улыбкой наблюдал за нашим спектаклем. Он был уверен, что держит в руках все нити. Он видел нашу «скорбь», наше «смирение» и упивался своим триумфом.

— Жаль отпускать такого человека, князь, — сказал он Святозару, указывая на меня кубком. — Но державе он нужнее.

— Воля Великого Князя — закон для его верных слуг, — с тяжелым вздохом ответил Святозар, и его игра была безупречна.

Пир закончился, когда за окнами начали сгущаться сумерки. Во дворе уже ждал караван. Факелы, зажженные по периметру, выхватывали из темноты богато украшенную повозку и десяток всадников в доспехах «гвардейцев».

Весь двор был забит народом. Провожали.

Я в последний раз обнялся с Ярославом.

— Береги себя, — прошептал он мне на ухо так, чтобы никто не слышал. — Борислав и его люди будут идти за вами тенью. Жди сигнала.

— Понял, — так же тихо ответил я.