Все ждали, что будет дальше.

Старый Морозов, сидящий в резном кресле перестал снисходительно улыбаться. Как Демьян, до этого упивавшийся предвкушением, теперь хмурился, не понимая, что происходит.

Игорь Морозов принял решение. В его глазах вспыхнула слепая ярость. Он решил покончить с этим позором одним ударом. Издал рев, больше похожий на рев раненого зверя, чем на боевой клич, и занес свой огромный топор для своего коронного, сокрушительного удара сверху.

Он совершил ту самую ошибку, которую мы ждали. Поставил все на одну карту.

Ярослав видел это. Для него это было как на тренировке.

Топор со свистом, от которого у толпы перехватило дыхание, рухнул вниз, но Ярослав уже был не там. Он снова выполнил то самое, отточенное до автоматизма, движение. Короткий, плавный шаг в сторону, уходя с линии удара.

В тот миг, когда топор с грохотом врезался в землю, а тело Морозова, по инерции, качнулось вперед, на долю секунды потеряв равновесие и раскрыв все свои уязвимые точки, — «уж» нанес удар.

Тело Ярослава, усиленное [Дыханием Сокола], среагировало мгновенно. Это была та самая связка, которую они отрабатывали до кровавого пота.

Первый укол. Его меч, словно живой, метнулся вперед и вверх, точно в незащищенную подмышку вооруженной руки Морозова. Это был не глубокий, а короткий, точный, элегантный укол.

Игорь взревел, но уже не от ярости, а от резкой, пронзительной боли. Он почувствовал, как его правая рука, державшая топор, мгновенно ослабела, словно в нее вонзили раскаленный гвоздь.

Второй укол. Ярослав не дал ему опомниться. Его клинок, выйдя из первой цели, тут же скользнул ниже и вонзился в бок Морозова, под ребра. Снова неглубоко, но невероятно болезненно.

Морозов согнулся, из его горла вырвался хрип. Боль обожгла его, сбивая дыхание. Он попытался развернуться, чтобы ответить, но его тело его не слушалось.

Третий укол. И в этот момент Ярослав нанес последний, решающий удар своей связки. Короткий, режущий удар по задней поверхности бедра его опорной ноги.

Все произошло за одно мгновение. За один удар сердца. Три укола, три вспышки боли в трех разных частях тела.

Игорь Морозов, несокрушимый «бык», рухнул на одно колено. Он смотрел на свою онемевшую, окровавленную руку, на свой бок, на ногу, которая вдруг перестала его держать. Он попытался снова атаковать, подняться, но его движения были теперь медленными, скованными, неуклюжими. Боль и шок парализовали его.

На ристалище и на трибунах воцарилась мертвая тишина.

Никто не мог поверить в то, что они только что увидели. Огромный, могучий Игорь Морозов, который должен был раздавить своего противника, стоял на одном колене, раненый, униженный, а над ним, невредимый, стоял тонкий, поджарый Ярослав.

Улыбка окончательно сползла с лица его отца. Теперь на нем был лишь ужас и недоумение. Демьян выглядел так, словно его только что ударили в солнечное сплетение. А князь Святозар… он медленно, очень медленно, поднялся на ноги, его глаза были прикованы к фигуре сына, и в них горел огонь, которого я не видел еще никогда. Это был не просто шок, а неподдельный восторг.

Тишина взорвалась ревом толпы, но это был уже не рев предвкушения, а рев потрясения. Никто не мог поверить в то, что произошло. Бык Морозовых, их непобедимый чемпион, стоял на одном колене, раненый, а тонкий, как тростинка, Соколов возвышался над ним невредимым.

Игорь Морозов поднялся. Его лицо было искажено гримасой боли и животной ярости. Он посмотрел на кровь, сочившуюся из-под доспеха на его руке и бедре, и взревел снова, на этот раз по-настоящему, как раненый медведь.