Лекари, не видя этого, пытались лечить его «усталость» стимулирующими отварами, которые лишь подхлестывали его и без того загнанный организм, сжигая последние резервы. А отказ от еды из-за «тяжести» лишь усугублял проблему, лишая тело топлива для восстановления. Это был замкнутый круг, который вел его прямиком к полному коллапсу и позорному поражению в дуэли.

Проблема, которую не могли решить лучшие специалисты крепости. Проблема, истинную причину которой, возможно, во всем этом мире знал только я один.

Я медленно опустил брюкву на стол. Мои руки не дрожали. Внутри все было холодным и ясным. Я оглядел эту грязную, пропахшую чадом кухню, которая была моим адом и моей лабораторией. Посмотрел на свое отражение в тускло блестящем медном котле — на худое лицо безродного поваренка.

И в моих глазах погас огонек тихого удовлетворения от недавних успехов.

В них загорелся новый огонь — холодный, острый, расчетливый блеск охотника, который долгие часы сидел в засаде и наконец увидел свою дичь. Невероятную, гигантскую, сказочную дичь.

Я видел не трагедию благородного рода Соколов. Плевал я на них.

Я видел возможность.

Шанс, который мог одним махом поднять меня со дна этой кухни на самую вершину пищевой цепочки. Шанс превратить свое «меню для выживания» в «меню для восхождения». А еще вытащить несчастных детей из этого ада.

Глава 11

Вернувшись в свой тайник, я не мог найти себе места. Новость о княжиче Ярославе гудела в моей голове, как растревоженный улей. Это была не просто новость, а возможность, которой нужно воспользоваться.

Узкая, опасная, почти незаметная щель в той глухой стене, которая отделяла меня, раба-поваренка, от мира власти и возможностей. Я понимал, что если не попытаюсь в нее протиснуться, другого шанса может и не быть. Да и не будет, скорее всего.

Я сел на старую мешковину, заставив себя успокоить бешено колотящееся сердце. Паника и азарт — плохие советчики. Нужен план как провернуть это дело.

У меня есть знание, которого не было ни у кого в этой крепости. Я знаю истинную причину недуга наследника. Вот только знание бесполезно, если его нельзя применить. Как мне, грязному «Веверю», донести эту информацию до тех, кто принимает решения? Как заставить их выслушать меня, не приказав сначала высечь за дерзость?

Я начал лихорадочно перебирать варианты, отбрасывая их один за другим.

Первая мысль — обратиться к лекарям. К седобородому Демьяну, который смотрел на мир с высоты своего опыта и знаний о целебных отварах.

Я живо представил себе эту сцену. Я, в своих лохмотьях, подхожу к нему и говорю: «Уважаемый лекарь, вы все делаете не так. Княжичу нужно не ваше зелье, а правильно сбалансированное меню для коррекции метаболизма и гармонизации потоков Живы». Что бы он сделал?

В лучшем случае, рассмеялся бы мне в лицо. В худшем — немедленно донес бы, что на кухне завелся опасный чернокнижник, который несет колдовскую чушь и пытается вмешаться в лечение наследника. Профессиональная гордыня и десятилетия следования традициям создали вокруг него непробиваемую стену.

Значит путь через лекарей для меня закрыт.

Хорошо, может, тогда обратится к военным? К воеводе Ратибору. Он наставник княжича, искренне переживает за него, но Ратибор — солдат до мозга костей. Он мыслит категориями приказов, дисциплины и силы оружия. Понимает язык стали, а не язык «синергии ингредиентов».

Представить себе, что я подхожу к этому суровому, покрытому шрамами воину и начинаю рассказывать про пользу медленных углеводов и вред стимулирующих отваров… Это было бы еще более абсурдно.