— Силу мы развили, княжич, — сказал я, глядя, как Ярослав разминает плечи. — Теперь мы научим тело быть быстрым. Сегодня мы тренируем не мышцы, а связь между вашим глазом, вашим разумом и вашей рукой.

Ярослав с готовностью кивнул. Он чувствовал, как съеденное блюдо растекается по телу не тяжестью, а легкой, звенящей энергией. Мир вокруг казался четче, краски — ярче. Это был эффект «Ясного Взора». Я тоже его попробовал и отлично понимал, что он чувствует.

Мое первое упражнение повергло его в ступор. Я подошел к углу двора и набрал в ладонь горсть гладких, небольших камушков.

— Ваша задача, — сказал я, возвращаясь на середину, — отбивать их плашмя вашим тренировочным мечом.

— Отбивать… камни? — недоверчиво переспросил он. — Повар, это не тренировка, а детская забава.

— Эта забава научит вашу руку двигаться быстрее, чем вы успеете подумать, — ответил я. — Готовьтесь.

Я бросил первый камень. Медленно, по высокой дуге. Ярослав, хоть и с долей скепсиса, легко отбил его. Камень со звонким «дзынь» отскочил от стали.

— Слишком просто, — усмехнулся он.

— Это была разминка, — сказал я и бросил следующий камень уже быстрее и ниже.

Он снова отбил его, но ему пришлось сделать короткий шаг. Третий камень полетел еще быстрее. Четвертый — сбоку. Я начал бросать их сериями, меняя скорость и траекторию. Началось то, ради чего я все это затевал.

Ярослав перестал думать. Он просто реагировал. Его тело превратилось в единый механизм. Он видел летящий камень не как размытое пятно, а как четкий объект, его мозг мгновенно просчитывал траекторию, а рука с мечом уже двигалась наперерез. «Тук… дзынь… тук…» — разносилось по двору. Он отбивал их один за другим, его движения становились все более резкими, точными и экономичными. Он больше не смеялся. На его лице была маска предельной концентрации, а в глазах горел азарт.

— Я… я вижу их, повар! — крикнул он в перерыве, тяжело дыша. — Я вижу каждый камень!

Я кивнул. Эффект от «Соколиного глаза» был налицо.

Второе упражнение было на точность. Я подвесил небольшой, туго набитый песком кожаный мешочек на длинной веревке.

— Теперь, княжич, — сказал я, раскачав его, — ваша задача — не срубить его, а наносить легкие, точные касания самым кончиком меча, стараясь не сбить ритм его движения. Представьте, что это не мешок, а незащищенное горло вашего врага. Вам не нужен сильный удар, вам нужен один, идеально точный укол.

Это была задача на порядок сложнее. Первые несколько попыток Ярослав либо промахивался, либо бил слишком сильно, заставляя мешочек метаться из стороны в сторону. Он злился, сжимал зубы, но снова и снова возвращался к упражнению. Он уже поверил в мои методы и не собирался отступать. Постепенно его движения стали более плавными. Он перестал пытаться «поймать» цель, а начал предугадывать ее движение. Его меч превратился в иглу, которая раз за разом, легко и точно, касалась своей цели.

Финальным упражнением была работа ног. Я взял кусок мела и начертил на каменных плитах двора сложный узор из переплетенных треугольников и кругов. Все то же самое чему учил меня мэтр Дюбуа.

— Ваша сила в ногах, княжич. Скорость — это не быстрые руки, а быстрые ноги, которые в нужный момент доставят ваше тело в нужную точку. Теперь — двигайтесь по этим линиям. Фехтовальный шаг. Вперед, назад, в сторону, не заступая за черту.

И он начал свой танец. Сначала неуклюже, спотыкаясь и путаясь, но потом, под мои короткие команды — «Короче шаг!», «Корпус прямо!», «Перенос веса!» — его движения обрели логику и грацию. Он больше не был статичной фигурой, он стал подвижной, текучей угрозой.