— С годовщиной, mon chéri.

— Ох. — Она делает успокаивающий вдох. — Ты привез нас сюда на наш праздничный обед. Фух, я думала, ты собираешься испугать меня чем-нибудь другим. — Она смеется от облегчения.

— Например, чем? — спрашиваю я и делаю осторожный шаг назад.

— Ты самый непредсказуемый человек, которого я знаю, Пьер. Я была почти уверена, что ты скажешь, что купил это место и будешь управлять им. — Холли снова смеется и делает шаг в сторону.

Я по-прежнему молчу и не иду за ней.

— Пьер, — говорит она, поворачивается и видит, что я стою неподвижно. — Пьер, — повторяет она. По ее взгляду я вижу, что она свирепеет от гнева.

— Oui, — говорю я и делаю еще один шаг назад.

— Oui что? — она делает встречный шаг ко мне.

Я с трудом сглатываю и делаю, возможно, последний глубокий вдох.

— Oui, я купил это место и хочу сделать из него семейную гостиницу, — говорю я очень быстро. Все это прозвучало как одно очень длинное слово.

Холли закрывает глаза и вздыхает.

— Я должна была ожидать этого.

Я улыбаюсь. Это ведь хорошо… верно?

Эмма

Десять лет спустя

— Ты не понимаешь. Папа будет в бешенстве.

— Ты этого не знаешь! Он шеф-повар, и знает, что ты тоже хочешь им стать.

Я прижимаю телефон посильнее к уху и наматываю прядь волос на палец.

— Ты встречался с моим отцом? — ехидно спрашиваю я.

Сальваторе усмехается.

— Все будет в порядке. Просто скажи ему.

— Почему бы тебе не притащить свою задницу сюда, и мы бы рассказали ему вместе?

— Черт, нет, он убьет меня. Когда-нибудь ты захочешь завести семью, и этого не произойдет, если он порежет меня на кусочки.

— Ты слабак. Папа бы этого не сделал.

— Эмма, он слишком тебя опекает. Помнишь, когда нам было по тринадцать, и я впервые пришел к тебе домой? Тогда ты мне даже не нравилась, а он достал свою мясорубку и начал разделывать половину тушки ягненка. Тогда он напугал меня до чертиков, особенно, когда продолжал смотреть на меня, перекручивая мясо.

Я не могла не засмеяться, потому что в тот год мы с Сальваторе должны были приготовить проект для средней школы. Он пришел, чтобы мы смогли начать, и папа сошел с ума из-за него. Он говорил с ним по-французски, что-то типа: «Если ты прикоснешься к ней хоть пальцем, твои эти пальцы окажутся в этом пироге». Конечно же, Сальваторе был итальянцем и понятия не имел, что говорил папа. Я посмеялась, поцеловала папу и сказала ему, что мы только готовим вместе проект для школы.

— Спасибо за поддержку, — говорю я в телефонную трубку.

Сальваторе делает глубокий вдох.

— Ладно, я скоро буду. Но если он убьет тебя или меня, не говори, что я тебя не предупреждал.

— Хорошо, скоро увидимся.

Мы оба вешаем трубку, и я иду в ванную и готовлюсь к сегодняшнему сражению.

* * *

— Я накрыла на стол внутри, потому что снаружи немного прохладно, — говорю я папе, пока поправляю столовые приборы. На самом деле, я делаю это потому, что надеюсь, что стены заглушат крики, когда мы с Сальваторе выложим наши новости.

— Сальваторе тоже придет на ужин? — спрашивает он, двигая кастрюлю на печи.

— Да.

Сальваторе проводит здесь много времени. Мама и папа знают, что мы встречаемся уже давно, и они нормально к этому относятся. Папа до сих пор пугает Сальваторе, но это всего лишь папа.