— Ты не можешь разговаривать со мной, но можешь отдавать приказы, которым я должна следовать?

Он смотрит на меня: глаза потемнели от гнева, а лицо стало жестким и бесстрастным:

— Oui.

Смешок вырывается из меня, не намеренно, но все же.

— Ну ладно. Я иду к десятому столу, — я беру тарелки и направляюсь в сторону стола.

— Вернись.

Закатив глаза, я продолжаю идти — в каждой руке у меня по тарелке — и направляюсь к пьяным задницам за десятым столом. Надеюсь, они будут держать свои руки при себе, поедят и уйдут.

Подхожу к столу, избегая мистера Рукоблуда. Остальные парни поддразнивают его из-за того, что я его отшила. Он сидит в своем кресле, вливает в себя, вероятно, еще один стакан виски, и наблюдает за каждым моим шагом.

— Она милая, — я слышу, как один из парней говорит это, когда я поворачиваюсь и ухожу.

Это ресторан, Холли, будь спокойна.

Когда возвращаюсь к столу, я ставлю тарелку с блюдом перед мистером Рукоблудом и вижу, как его взгляд задерживается на моей груди. Он высовывает язык и облизывает губы, а затем его взгляд путешествует по моему телу. Он смотрит на меня, как на породистое животное, словно оценивая, как я буду вести себя с ним ночью.

Меня не беспокоит, нужен ли им молотый перец. Они могут засунуть его себе в задницу.

— Эй, милая, — говорит мистер Рукоблуд, когда я собираюсь уходить.

Я останавливаюсь и медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Нацепив профессиональную улыбку на лицо, я смотрю на него, хотя про себя думаю, что он может пойти и трахнуть самого себя.

— Да? — я не спрашиваю, что ему нужно, потому что уверена, что он будет пошлить и скажет что-нибудь неуместное.

— Принеси мне еще виски.

— Извините, сэр, но мы не можем предоставить вам больше никакого алкоголя. Согласно закону алкогольной службы Нового Южного Уэльса я не могу предоставлять любые дополнительные напитки клиентам, которые, как я считаю, опьянят их. И я совершенно уверена, что количество употребленного вами в этот вечер алкоголя, позволяет мне отказать вам на этом основании.

Его друзья ухмыляются, а некоторые даже ржут в голос.

— Стерва, — говорит он, когда я поворачиваюсь, чтобы уйти.

Я иду за барную стойку, и Ангус подходит ко мне.

— Эй, я слышал, что десятый столик достает тебя.

— Ничего, я справлюсь. Это Пьер тебе сказал?

— Да, он подошел ко мне и сказал забрать этот стол у тебя. К слову, он был зол — и это еще мягко сказано. Что происходит между вами двумя? То он каждый день требует уволить тебя, а сегодня хочет, чтобы я защищал тебя от ребят за десятым столом.

Хм-м, действительно?

Я готовлю напитки для заказов, но молчу. Хотя мне особо нечего сказать. Не могу же я рассказать Ангусу о том поцелуе, ведь даже я не знаю, что это было.

Когда с напитками покончено, я помогаю разносить еду, готовлю счета и убираю столы.

Близится десять вечера, в ресторане тихо, осталось только несколько человек. Шумные пьяные парни ушли полчаса назад, и мистер Рукоблуд не смотрел на меня оставшуюся часть их ужина.

Он даже оставил мне чаевые. Он дал Эндрю сто долларов и сказал передать мне со словами:

— Она заслужила это.

Я оставила их в общей банке в комнате отдыха, когда никто не видел. Мне не нужны деньги, поэтому пусть достанутся другим: кто моложе и, скорее всего, не так материально обеспечен, как я.

К концу вечера я чувствую, что устала и эмоционально разбита.

Пьер игнорировал меня весь вечер, а когда поднимал голову, чтобы посмотреть на меня, то хмурился и возвращался к своей работе. Его настроение подобно вулкану — то он открыто протестует против меня, вообразив себе какую-то чушь, то целует меня, поглощенный неистовой страстью.