— Он забавный. Мне он понравился, мамочка.

Я смотрю на Эмму, которая сидит на кровати и держит меня за руку.

— Откуда ты его знаешь?

— Он был в зале ожидания, когда мы с бабушкой приехали сюда. Я разговаривала с ним. Он может пойти на пикник вместе с нами?

— Я не знаю, малышка. Возможно, он не захочет пойти, и это может быть не очень хорошей идеей.

— Но я думаю, что он захочет, так почему бы нам просто не спросить у него? — говорит Эмма, ее большие шоколадного цвета глаза смотрят прямо на меня. Ее невинность прекрасна — такая согревающая и чистая. Как и она сама.

— Посмотрим, — отвечаю я и смотрю на Бронвин, призывая ее на помощь.

Как только Бронвин встает, дверь открывается и заходит медсестра в униформе.

— Меня зовут Ребекка, и сегодня я ваша медсестра. Как вы себя чувствуете, миссис Уокер? — спрашивает она, пока подходит к кровати и берет мою историю болезни.

— Я в порядке.

Бронвин подходит с другой стороны и берет Эмму за руку, пока та спрыгивает с кровати.

— Головокружение, головные боли, тошнота? Врач скоро подойдет, чтобы осмотреть вас.

— Просто головная боль и лоб болит.

— У вас была глубокая рана на лбу, но швы не потребовались.

Я киваю, а она приветливо улыбается мне. Ребекка — молодая и красивая, но еще — спокойная и заботливая.

— Вам что-нибудь нужно, пока я здесь? Может быть, помочь вам сходить в туалет?

— Нет, все в порядке. Но я бы не отказалась от воды.

— Как только врач осмотрит вас, я принесу воду и еду.

— Спасибо, — говорю я и смотрю на нее, а затем на Бронвин.

— Привет, Эмма. Как дела? — спрашивает Ребекка мою дочь.

Глаза Эммы загораются, а широкая улыбка сияет из-за вопроса медсестры. Очевидно, Эмма и с ней разговаривала.

— Хорошо, но мне скучно.

— Возможно, я могу взять тебя с собой и посмотреть, смогу ли найти тебе несколько карандашей и бумагу, — Ребекка смотрит на меня и ждет, дам ли я ей свое разрешение.

Я слегка киваю и улыбаюсь, и Эмма взволнованно что-то быстро говорит, пока Ребекка уводит ее из палаты.

Когда дверь за ними закрывается, я поворачиваюсь к Бронвин.

— Зачем Пьер был здесь?

— Как ты узнала это?

— Он заходил в палату, разговаривал со мной.

— Что он сделал? — спрашивает она, нахмурив брови и сжав губы в тонкую линию.

— Что случилось?

Бронвин подходит и садится на стул справа от меня.

— Когда Ангус позвонил домой, он сказал, что наш номер указан как экстренный контакт. Как бы то ни было, когда мы приехали сюда, Эмма увидела мужчину, сидящего в зале ожидания, всего в крови, и спросила его, пришел ли он увидеть тебя.

— Она это сделала? — улыбаюсь я, зная, насколько смелой она может быть, прямо как и я.

— О да. Она сказала ему, что он не такой, как ты говорила.

— Боже мой. Пожалуйста, скажи мне, что она не сделала этого, — я чувствую, что мои щеки розовеют, и опускаю глаза.

— Сделала. Когда я подошла поговорить с ним, он едва ли минуту простоял, прежде чем сбежал. Я никогда не видела, чтобы мужчина двигался так быстро, — смеется Бронвин.

— Он приходил сюда и разговаривал со мной. Я не помню всего, но он сказал, что ему жаль, что он поцеловал меня.

— Он поцеловал тебя? — присвистывает Бронвин и приподнимает от удивления брови.

— Да, сегодня… или, полагаю, прошлым вечером… или неважно, — я пытаюсь подсчитать время, которое провела в отключке.