Холли отстраняется первой, хотя я мог бы часами наслаждаться очертанием и глубиной ее сочного ротика. Но я уверен, она остановилась, потому что хочет что-то сказать.

— Ты можешь ранить меня, — говорит она тихим голосом.

— Никогда.

— Я должна ставить Эмму на первое место. Если ты обидишь нас, мы не сможем выжить после твоей потери.

Глаза Холли наполнены слезами, и в этот момент она кажется очаровательно уязвимой.

— Ты magnifique, и я никогда не обижу вас.

Она прижимает голову к моей груди, ее хватка усиливается, и я своими объятиями пытаюсь убедить ее.

Длительное молчание повисает между нами.

Мы слышим гудок круизного лайнера, означающий, что он покидает порт. Разговоры счастливых людей заглушают тишину. Мы же просто обнимаемся, и это ощущается очень комфортно.

— Хочешь пойти на пикник со мной и Эммой? — говорит, наконец, Холли.

— Oui, я подготовлю корзину для маленькой девочки, которую должен впечатлить.

Глава 20

Холли

— Куда мы едем? — спрашивает Эмма, когда мы направляемся к дому Пьера.

Нам обоим удалось сделать воскресенье выходным. Ангус был не слишком доволен, когда я попросила его об этом. Он посмотрел на меня сверху вниз и спросил, связано ли это как-то с тем, что Пьер тоже потребовал выходной в воскресенье. Он сказал, что Пьер ворвался в его офис и сказал ему, что не будет работать, потому что у него назначена важная встреча. Ангус сказал, что тот не дал ему возможности сказать «нет». Он просто сказал: «Меня не будет в воскресенье, а Эрик уже вернулся из больницы с целым пальцем, поэтому он сможет выйти на смену в воскресенье».

Ангус сказал, что он попытался «включить босса», но Пьер пренебрежительно покачал головой и сказал: «Я не брал отгул в течение двух лет. Очень жаль, что тебе это не нравится». И вышел из его кабинета, оставив Ангуса в недоумении.

— Мы едем в дом Пьера, а потом в Гайд-парк. Пьер настоял на том, что приготовит для нас пикник.

— А в этом парке будут качели? — спрашивает Эмма, глядя в свое окно с заднего сиденья.

— Да, там будут качели.

— А бассейн?

— Нет, бассейна не будет, — я усмехаюсь.

— А пляж?

— Нет, пляжа тоже.

— А мы можем пойти на пляж?

— А ты взяла свой купальник?

— Нет.

— А что насчет полотенца?

— Нет.

— Тогда как, ты думаешь, мы можем поехать на пляж?

— Мы можем съездить домой и взять все.

— Нет, не можем, потому что мы почти приехали к Пьеру.

Она фыркает со своего сиденья, и когда я смотрю в зеркало заднего вида, она демонстративно скрещивает руки на груди, а на лицо натягивает свое лучшее «гневное» выражение.

— Я хочу поехать на пляж.

— Если я разверну машину, то мы поедем домой и останемся дома, — говорю я, тон моего голоса становится предупреждающим. — Ты предпочитаешь это поездке в парк?

Она что-то невнятно бормочет.

— Прости. Что ты сказала? — спрашиваю я ее.

— Я сказала «Нет, мамочка», — она снова фыркает.

— Хорошо, мы почти у Пьера, а потом поедем в парк.

— Да, мамочка, — говорит она, хотя в ее голосе не слышится радости.

Мы подъезжаем к Пьеру, и Эмма отстегивает ремень безопасности и выскакивает из машины за то время, что мне понадобилось на то, чтобы вытащить ключ из зажигания.