Вместо этого она медленно подошла к мужчине и оказалась в его объятьях.

Арианна с досадой покачала головой, вспоминая эту сцену.

Она никогда раньше не испытывала такого возбуждения. Прежде у нее было несколько любовников. Их отношения были весьма благоразумного свойства. Театры и рестораны, кино, прогулки в Центральном парке, а затем поцелуи, ласки и секс.

С этим же незнакомцем все было по-другому. Не было никаких прелюдий. Не было попыток притвориться, что это нечто большее, чем просто животный голод. Они почти не говорили, кроме моментов, когда без этого нельзя было обойтись.

— Ты потрясающая, — шептал он низким голосом с едва уловимым акцентом. — И я хочу тебя больше, чем когда-либо хотел другую женщину.

Они стояли на террасе, где их в любой момент могли увидеть. Он приподнял ее голову, закрыл ей рот властным поцелуем.

— Пойдем со мной, — сказал он.

И она послушалась. Они поднялись в его пентхаус под самой крышей отеля.

Арианна подавила горестный вздох. Она закрыла глаза, пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний, но эта картина с кристальной ясностью стояла перед ее внутренним взором. Она помнила тяжесть его тела, вкус губ. Помнила, как отвечала на его ласки, с раскованностью и восторгом принимая все то, что он ей предлагал.

Арианна хорошо помнила и тот момент, когда наступило пробуждение, наваждение рассеялось и она осознала свой поступок. Она лежала, глядя во тьму, ожидая, когда замедлится его дыхание, чтобы потихоньку выбраться из постели, вызвать такси и, вернувшись к себе, бесконечно долго стоять под холодным душем, стараясь очистить тело и душу, выбросить из памяти все безумство этой ночи.

Но забыть оказалось невозможно.

Через месяц у нее случилась задержка. Такое бывало и раньше, так говорила она себе, покупая в аптеке тест на беременность.

И все-таки она оказалась беременной! От человека, которого даже не знала.

Она пыталась делать вид, что ничего не происходит, пока однажды утром не проснулась от сильной тошноты. Вынужденная посмотреть правде в глаза, она отправилась на прием к гинекологу.

— Я не хочу этого ребенка, — заявила она.

Но в день, на который назначили аборт, она посмотрела в зеркало на свое обнаженное тело. В ее пока еще плоском животе росло живое существо.

Вместо того чтобы направиться в больницу, она поехала в Коннектикут и остановила машину у первой же риелторской конторы.

Месяц спустя она подписала все необходимые бумаги и стала обладательницей маленького деревенского домика в трех часах езды от Манхэттена.

Это был первый шаг. Шагом вторым должен был стать разговор с маркизой, но у той случился сердечный приступ, и Арианна не нашла в себе сил обрушить на нее такое известие. Бабушка поправлялась, но доктора предупредили, что ей вредно любое волнение. Это поставило крест на решении Арианны рассказать ей правду. До этого дня она так и не рассказала маркизе о существовании сына. Об этом не знал никто.

Джонатан был ее тайной. По будням она жила в городе, выходные и отпуск проводила в деревенском домике, где жило ее дитя.

Незнакомец лишил ее самоуважения, но подарил ей сына, которого она обожала.

Под действием внезапного импульса она набрала номер телефона. Трубку взяла няня Джонатана. Через секунду она услышала его голос.

— Привет, любимый. Сьюзан сказала, что вы устроили пикник под большим кленом.

— Ага. Сьюзан испекла печенье со смешными рожицами. И еще она сделала вареные яйца в виде человечков. Оливки вместо глаз, морковка вместо носа.

— Как здорово! — воскликнула Арианна, всем сердцем желая очутиться в Коннектикуте. По крайней мере, в разорении «Шелковой бабочки» есть и светлая сторона. Она продаст городскую квартиру, найдет работу поближе к дому и сможет больше времени проводить со своим мальчиком.