Но мы уже решили. Чарльз сделал невозможным для нас дальнейшее пребывание в доме, и мы хотели начать свое дело. К тому же в Шелковом доме все напоминало мне о Филиппе, и, возможно, самым правильным решением было полностью порвать с этим местом.

Поэтому мы простились с убитой горем Касси, пообещав ей, что, когда бы она ни надумала к нам приехать, она всегда будет желанной гостьей. Бабушка будто помолодела.

– Я всегда мечтала об этом, – сказала она, – хотя никогда не думала, что смогу осуществить свою мечту.

Оглядываясь назад, я вижу, как мы были наивны. Бабушка шила платья, которые пользовались успехом у придворных дам, но на этих платьях стояла марка Сэланжеров. А начинать свое дело, не имея имени, было полным безумием. Бабушка захотела назвать магазин «Ленор». «Он твой, – сказала она, – и в будущем это тебе пригодится». Но «Ленор» – не «Сэланжер». У нас было много платьев на продажу, но дела продвигались очень медленно.

Мы держали всего одну служанку – маленькую тоненькую девушку, кокни, по имени Мэйси. Она очень старалась помочь и обожала Кэти, но как бы много она ни трудилась, ее помощи было нам недостаточно.

Где-то через полгода мы начали осознавать, что занялись делом, в котором не имеем достаточного опыта. Бабушка притворялась бодрой и полной оптимизма, но я видела, что она переживает.

И наступил день, когда она сказала:

– Ленор, думаю, нам нужно пересмотреть свои финансовые дела.

Я знала, что она имеет в виду, и согласилась.

Нам пришлось наконец серьезно взглянуть на свое положение. Мы истратили большую часть своего капитала и почти ничего не заработали.

– Может быть, мы слишком низко оцениваем свои платья? – сказала я.

– А ты думаешь, мы сможем их продать, если повысим цену? – сказала бабушка. – Нужно трезво смотреть на факты. Наш магазин расположен в фешенебельном районе Лондона, но мы до сих пор не приобрели клиентуру из высших слоев, для которых, собственно, я и шью свои вещи. Может быть, нам попробовать сделать что-нибудь попроще...

Я понимала, что мы поступили необдуманно. Бабушка, конечно, могла и сама шить вещи, но ей был необходим помощник. Несмотря на помощь Мэйси, мне приходилось много времени уделять Кэти. Мы взяли на себя больше, чем могли потянуть. Наш капитал убывал буквально, на глазах.

– Если так пойдет дальше, мы все растратим по мелочам, – сказала наконец бабушка.

– И что ты предлагаешь?

– Мы не вернемся в Шелковый дом?

– Никогда, – твердо сказала я.

– Может быть, спросить у Сэланжеров, нельзя ли мне работать на них здесь, как я работала когда-то в Шелковом доме.

– В этих дорогущих апартаментах?

– Возможно, нам удалось бы найти дом поменьше – может быть, даже с небольшой мастерской.

Мы постепенно впадали в депрессию и с каждым днем все больше отчаивались, как вдруг однажды к нам явилась посетительница... Я поспешила ей навстречу в надежде, что это покупатель, и к своему несказанному удивлению столкнулась с графиней Бэллэдер. Она тепло обняла меня.

– Как я рада вас видеть, – искренне сказала я.

Она обвела помещение рукой.

– Я увидела имя Ленор... а я слышала от Джулии, что вы уехали, чтобы открыть собственное дело. Так это правда, да?

– Пожалуйста, входите. Бабушка будет вам очень рада.

Бабушка и графиня весьма экспансивно приветствовали друг друга, после чего я спросила, чем она сейчас занимается.