— Если ты сама себя не ценишь, мужчины тем более не станут этого делать, — предупреждала ее мать.

Так на что же Мари надеялась, продавая себя?

Давясь слезами, она принялась искать платье, чтобы встретить Энди в достойном виде. Как на грех, ее одежды нигде не было видно. Мари поспешно подняла валявшееся на ковре покрывало, надеясь обнаружить платье там, и в этот момент шум воды в ванной прекратился. Мари обуял приступ паники.

Ее дорожная сумка все еще находилась внизу вместе со всем содержимым. Быстро оглядевшись, Мари бросилась к платяному шкафу и распахнула дверцы. Сорвала с вешалки одну из многочисленных рубашек и набросила на себя. Спустя мгновение, покинув спальню, она уже бежала вниз по лестнице. Потом понеслась по дому, на ходу заметив в одной из комнат накрывавшего на стол стюарда. Через минуту Мари миновала входную дверь и выскочила на крыльцо. Здесь ее обдало неожиданно сильным порывом ветра. Однако остановилась она лишь на секунду, а затем понеслась по освещенной фонарями бетонной дорожке к морю. Достигнув берега, Мари скрылась в тени окружавших бухту кипарисов.

Мари оставила школу в шестнадцать лет. Она хотела учиться дальше, но отец заявил, что никто из носящих фамилию Гранье никогда не выбивался в академики. Покончив с учебой, Мари подыскала работу продавщицы в местном магазине готовой одежды.

К тому времени, когда ей исполнилось восемнадцать, их встречи с Энди стали очень редки. Он приобрел себе жилье в Эдинбурге и в Касл-рок показывался лишь время от времени. Иногда Мари видела его проезжающим в автомобиле мимо остановки, где она ждала автобуса. Энди улыбался ей или махал рукой, и Мари кивала в ответ. В один прекрасный день он притормозил и предложил подвезти ее домой.

— Спасибо. Очень любезно с твоей стороны, — сказала Мари, глядя сквозь проем окошка с опущенным стеклом, к которому Энди приблизил лицо.

— А может, сначала отправимся куда-нибудь поужинать?

Мари опустилась на пассажирское сиденье еще до того, как он закончил фразу.

— Вижу, тебе понравилась моя идея, — с тонкой улыбкой заметил он.

— Считай, что я просто голодна. — Правда заключалась в том, что еще никто и никогда не приглашал Мари на ужин. Парни, с которыми она изредка встречалась, водили ее в бары, клубы, кино или на различные спортивные состязания.

В течение нескольких следующих недель Мари словно витала в облаках, ни разу не ступив на землю реальности. Единственным напряженным моментом для нее были встречи с городскими приятелями Энди. Те говорили о вещах, совершенно незнакомых Мари: о горнолыжных курортах, опере, балете, лошадях, яхтах и парусных регатах. Девушки обсуждали такую животрепещущую проблему, как сложность найти в продаже хоть одну из тех модных сумочек, которые в нынешнем сезоне начали носить в Париже. Мари пришлось купить себе пару новых платьев, чтобы не стыдно было показаться рядом с Макгвайром.

Как-то раз в одном из клубов она получила предложение подписать контракт с лондонским агентством фотомоделей. Нечего и говорить, что Мари была очень польщена. Однако Энди вмиг подкосил ее надежды под корень.

— Твоего роста недостаточно для подобного бизнеса. В лучшем случае будешь рекламировать кухонную утварь…

Поразмыслив, Мари пришла к выводу, что Энди просто не хотел отпускать ее от себя в такую даль. А так как смысл жизни Мари в ту пору заключался в нем, то она перестала думать о соблазнительном предложении. Вскоре тот пригласил ее на экскурсию в Касл-рок. Однако еще до того, как они обошли первый этаж, появился Джеффри Макгвайр. Мари моментально поняла: тому пришлось весьма не по вкусу, что сын встречается с дочкой сомелье.

— Твоему отцу не нравятся наши свидания, — сказала она Энди.