— Хочешь сказать, что вы не собирались пришить нас обоих? Может, сначала хотели передать в руки доктора Блисса? Не пудри мозги, парень.

— Послушай, до сих пор я вел себя с тобой честно, как договаривались. Так что не наезжай на меня.

— Это Альда Чимаррон послал вас за нами, так?

— Ну, конечно, Альда, кто же еще. Но он сказал… доставить вас двоих к нему лично.

По его глазам я понял, что он от меня что-то утаивает, чего-то явно не договаривает. И я сказал наугад:

— А если точнее, то он велел вам привести к нему девушку, правильно? И если я буду активно мешать вам в этом, то он простит вас, если я вдруг потеряюсь в дороге?

— М-м… а… Ну, приблизительно так. Я и не подозревал, как активно ты будешь препятствовать этому.

— Ладно, Энди. Можешь уматывать, или оставаться здесь. Дело твое. Будем считать, что мы квиты. Только запомни, если ты что-то наврал или пытался сделать это, я объявлю против тебя личный крестовый поход и разделаю тебя, как Бог черепаху. Если же тебе доведется разговаривать с властями, то помни, что я могу рассказать о тебе им гораздо больше, как, например, о попытке убить Клода Романеля. И если ты снюхаешься с Чимарроном и попытаешься замолить грехи, выложив все о нашем разговоре, то я процитирую все, что ты мне рассказал. В этом случае я тебе тоже не завидую. Он оторвет тебе руки и ноги… одними пальцами.

— В отношении него ты прав, этот мясник с наслаждением оторвет мне все, что можно. Но что касается полиции, то ей особенно нечем зацепить меня по делу о покушении на Клода Романеля.

— Ты так считаешь? Ведь это провернули вы с ковбоем, или я не прав? Они схавают тебя, даже если ты будешь все отрицать.

— Да… пожалуй, лучше уж рассказать тебе все до конца. Но ведь ты отпустишь меня, как договаривались?

— Как договаривались.

— А, да черт с ним! О'кей, признаюсь, что это мы с Джеем стреляли в него. Но я промахнулся. Нарочно промахнулся, заметь. Если ты помнишь, в Клода угодили три пули — все из револьвера Джея. Я же стрелял из своего — «сорок пятого» по припаркованным там машинам, стараясь случайно не задеть Романеля. Я уже сказал тебе, что этот старикан мне нравился. Никогда меня не надувал, обращался со мной, как с другом-приятелем. Кем я и был ему, видит Бог.

— Так, говоришь, ты имитировал нападение, на самом деле стараясь не попасть в него?

— Точно. И потом, я был уверен, что Джей и сам легко с этим справится, и мне не хотелось брать грех на душу. Скажу тебе, как на духу, я выполняю кое-какие грязные поручения, жульничаю, проворачиваю аферы, ворую время от времени. Но я ни разу в жизни никого не убивал и не собираюсь этого делать. — Он вскинул голову и посмотрел мне прямо в глаза. — Ума не приложу, почему вдруг Альде вздумалось поручать мне это. Может быть, он хотел покрепче повязать меня, не знаю. Скорее всего, он тоже считал, что Джей вполне может справиться с этим сам. Он уже многих отправил на тот свет. Человек восемь, десять, не знаю, да и он сам вряд ли помнит. Он и Китс. Эти двое были мастерами подобных дел, они были основными боевиками в нашей кодле. Ну, ты знаешь, что случилось недавно с Китсом.

— Догадываюсь.

Я повернулся к двери, потом остановился. Мне не терпелось поскорее добраться до больницы «Медигеник», но что-то в признаниях Фостера продолжало меня беспокоить. Это было связано не с тем, о чем поведал Энди, а с тем, что он знал так много и так легко мне все выложил. Он располагал гораздо большим объемом информации обо всей этой операции-махинации, чем было положено рядовому исполнителю.