То, что я задумал осуществить в «Медигенике», было очень даже нелегкой задачей, даже если все обстоятельства точно такие, как мне рассказал Фостер. Но если он что-то присочинил, решил обмануть меня из каких-то своих соображений… тогда этот парень заслуживал смерти.

Поэтому я обернулся к нему и небрежно сказал:

Знаешь, Энди, я немного озадачен. Как я понял, ты являешься правой рукой Альды Чимаррона, но знаешь удивительно много о задуманной этими ребятами афере и о том, как у них обстоят дела на данном этапе. Ты случайно ничего не придумал, чтобы умилостивить меня?

Тот уверенно замотал головой.

— Нет, я не знаю и трети того, что они замышляют. Тебе кажется, что я много знаю, Скотт, поэтому, в отличие от тебя, отираюсь у них уже не первый год. Кроме своего узкого круга — я имею в виду Альду, Сильвана, дока и Клода — они подпускают к себе только пару шестерок, да плюс еще Гроудера и Китса, хотя последний уже не в счет. И еще меня. Ты, вероятно, будешь поражен, если я скажу, что, по сравнению с остальными дуроломами-приближенными, я являюсь блестящим интеллигентом, светлой головой, может быть, даже гением в определенном смысле. — Он помолчал и, заглянув мне в лицо, мягко закончил: — Хотя благодаря своей природной скромности и обманчивой внешности, мне легко удается прикидываться пиджачком с распродажи уцененных товаров. Мне удалось внушить этим умникам-белоснежкам, что я остановился в своем умственном развитии где-то лет в десять-одиннадцать.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Понимаешь ли, шеф, эти парни умеют держать рот на замке, но иной раз и они обронят фразу или словечко, наталкивающие на размышления. К тому же, прикидываясь дурачком, я заставляю их несколько раз растолковывать мне их задания, чтобы я их не запорол.

— Например?

— Я уже говорил тебе, что одно время околачивался на бирже. Но о чем я тебе не сказал, так это о том, что я был одним из первых приближенных Альды Чимаррона. Я соприкасаюсь с ним так или иначе уже лет десять — гораздо дольше, чем все остальные, за исключением больших боссов, конечно. И потом, я знаю многих на бирже. Поэтому, когда Альда хочет поймать кого-нибудь на крючок, он поручает мне собрать всю необходимую информацию о «клиенте». А чтобы я вышел на нужных людей и чего-нибудь не напутал, он подолгу втолковывает в мою глупую черепную башку, почему это следует сделать так, а не иначе. Я еще подкидываю ему пару дурацких вопросов, сформулировать которые для меня не проблема.

— Н… да. Кажется, я начинаю понимать, что это действительно для тебя не проблема.

Фостер хитро улыбнулся и продолжал:

— Ну вот… Когда Альда обнаружил, что Клод скупает акции наших потенциальных «клиентов», которых мы намеривались подержать за вымя, мы с Джеем как раз были у него и слышали, как он ругается и клянет все и вся. Мы бы могли быть и за пятнадцать километров от него и все равно бы слышали его яростные вопли. Тут он и сказал, что мы должны помочь Клоду отправиться в лучший мир, о котором мы все мечтаем, где улицы выложены хрусталем, а хорошенькие телки танцуют на них нагишом. И он объяснил нам в общих чертах, почему там заждались нашего старого Клода.

— И при этом ты подкинул ему еще пару дурацких вопросов, так?

— Один или два, не помню, — ухмыльнулся он. — И еще один или два, когда он послал меня за Токером к нему домой. К тому же я только что прочитал поучительную исповедь и завещание Токера, в котором подробно излагалось, как он стряпал липовый доклад, да почему, зачем, для кого и за сколько. Плюс… — Энди скосил на меня смышленые глаза и спросил, улыбнувшись: — Скотт, я могу продолжать до бесконечности, может быть, тебе достаточно доказательств? Если мало, то я продолжу.