Я наклонился и через силу осмотрел карманы убитого. Мой улов состоял из пары ключей на кольце, грязного носового платка, черной пластмассовой расчески с выщербленными зубьями, горсти мелочи и темно-коричневого кожаного бумажника. Меня заинтересовала только последняя находка. Все остальное я засунул обратно в карман его брюк. Проверив содержимое бумажника, я обнаружил в нем несколько сотенных банкнот и с десяток других, достоинством поменьше (общая сумма меня не интересовала), кредитные карточки и водительские права.

Водительское удостоверение было выдано властями штата Аризона Клоду М. Романелю, проживающему по настоящему адресу, то бишь на Дэйзерт Фаруэйз-драйв в городе Скоттсдейле, штат Аризона. В нем были указаны его основные приметы: рост 183, вес 65, волосы каштановые, глаза карие, возраст 58 лет. В удостоверении стояла та же самая красивая размашистая подпись, которую я недавно видел на документе в офисе Уортингтона. В нижнем правом углу — небольшая цветная фотография… мужчины, которого я только что прикончил, спасая собственную жизнь.

Подобное открытие могло сыграть роковую роль для моего пищеварения, если бы я только что не убедился в том, что кредитные карточки выданы на имя некоего Фредерика Р. Китса. Я аккуратно вынул права Романеля из пластмассового окошка бумажника и к своему немалому удивлению обнаружил под ними другие выданные на имя Фредерика Р. Китса, проживающего в Темпе, штат Аризона. Рост 180, вес 77, волосы каштановые, глаза серо-голубые, возраст 54. Фото на этих правах было точно такое же, как на правах Романеля. Присмотревшись внимательнее, я заметил, что фотография Китса наклеена на фото Романеля прямо поверх пластмассового окошечка. Грубая работа, рассчитанная на одноразовое применение.

Недолго думая, я сунул права Романеля в карман. Не то, чтобы я считал стопроцентно удачной идею умыкнуть его удостоверение личности — важную улику — с места преступления, тем более, что полиция должна была прибыть с минуты на минуту. А просто мне было необходимо получше рассмотреть фотографию настоящего Клода Романеля. Потом, на досуге, которого у меня отныне будет немного, судя по тому, с какой стремительностью разворачивались события. Всегда хорошо знать своего клиента в лицо…

Таким образом, я сунул права в карман, выскочил во двор и нырнул в темное чрево своего «крайслера». Умница Спри уже включила зажигание и смирно сидела справа на переднем сиденье.

Мы не проронили ни слова, пока не выехали на Линкольн-драйв. К этому времени, ведя машину одной правой рукой, я ощупал свое плечо. Его нестерпимо саднило, жгло при каждом резком движении, но кровь, кажется, остановилась. Когда я попытался поднять руку, меня пронзила резкая боль, поэтому я постарался больше не производить подобных экспериментов. Вытащил из кармана платок, вытер об него липкие пальцы и прижал к ране как раз пониже плечевой кости, которая, слава Богу, была не задета.

Навстречу нам попались две полицейские машины с красно-синими вертушками на крышах. Они вопили, как недорезанные поросята, эти белые «доджи-седаны» с продольными голубыми полосами. Я прижался к правой стороне, и они промчались мимо в направлении Фаруэйз-драйв. Пускай поработают, там им есть где развернуться.

— Ну и ну… — протянула Спри.

— И еще одно «ну», — добавил я.