Элис видела, леди Элинор думает, что Дэйр сам ушел от нее прошлой ночью. Ушел, потому что не мог принять навязанных ему уз. Она поняла также, что нельзя оставлять ее в этом заблуждении, и заставила себя признаться:

— Это не он ушел от меня. Это я прогнала его. — И отчаянный поток слез, который, казалось, весь иссяк прошлой ночью, хлынул с новой силой. — Это был злой, позорный поступок, и я приму любое наказание, чтобы получить его прощение.

В полном замешательстве от такого взрыва чувств, леди Элинор обняла девушку, стараясь ее успокоить:

— Это чувство мне очень знакомо. Я тоже виновата в том, что отталкивала Дэйра.

Поглаживая спину молодой женщины, леди Элинор глядела печальными, ничего не видящими глазами на тяжелую дверь своей комнаты, плотно закрытую и глухую, подобную той, невидимой, что разделяла их с Дэйром.

— Слава Богу, между вашими и моими ошибками есть разница. Через пропасть же, которую создала я, нельзя перекинуть мост. Обстоятельства и время тому виной.

Положив нежные ладони на плечи Элис, Элинор отодвинула ее на расстояние вытянутых рук и заглянула в серьезные зеленые глаза:

— Вас может удивить мое признание, но я нахожу в вас много общего с собой, вернее, с той, молодой Элинор. Поэтому мне так всегда хотелось, чтобы вы не повторяли моих ошибок. И теперь, преследуя ту же цель и желая видеть вас с Дэйром счастливыми в будущем, я умоляю вас принять советы той, которая совершила слишком много непоправимых ошибок. Никогда не позволяйте трещине между вами увеличиваться с течением времени. Заделывайте ее прежде, чем вы навсегда потеряете возможность это сделать.

Элис поверила этим горячим словам, поверила, что действовать нужно быстро. (Ради ребенка, которого она молила небо даровать, а может быть, уже и дарованного ей). И хотя она мало верила в успех, она все же решила попытаться.

— Как только Дэйр вернется, я разыщу его и попрошу его простить меня и вернуть мне свое расположение.

Элинор кивнула головой и протянула молодой женщине платок, чтобы осушить следы слез. Вытирая глаза и щеки, Элис думала о том, как была неправа, поверив когда-то тому, что графиня не способна на искренние чувства. Наверное, леди Элинор, как и Дэйр, нарочно воздвигла вокруг себя стену бесстрастия, чтобы защититься от боли. Было очевидно, что как и у Дэйра, в стене которого Элис нащупала слабое место прошлой ночью, у его матери тоже были уязвимые места. Тайны, хранимые за стеной графини, были связаны с прошлым Дэйра, которое Элис когда-то поклялась раскрыть. Но, обретя некоторую зрелость и ясность видения, пройдя через переживания, она согласилась с предостережением, что цена подобных открытий бывает чересчур велика, и обуздала свой непокорный нрав. Вместо того чтобы рисковать и раскрывать тайны, она обратит в будущем все свое внимание на борьбу с сорняками, посеянными тайными слухами, злой человеческой волей. Она будет твердо поддерживать Дэйра и смело отражать надвигающуюся опасность.

Как только Элис успокоилась и приняла свой обычный вид, они спустились вниз, чтобы заняться делами, которые они делили между собой с первого дня появления Элис в замке. Она с удовольствием хотела показать всем, что они со свекровью собираются жить в мире. Немногие новобрачные бывали так счастливы в своем новом доме, где бы другая женщина, долгие годы игравшая в нем первую роль, отказалась бы от нее без всякой борьбы и сожаления.

Сердито хмурясь своим мрачным мыслям, Дэйр не обратил внимания на мальчугана, поспешно убравшегося с дороги, когда он стремительно прошагал к конюшням. Несколько минут назад, стоя на стене замка, он видел, как Уолтер проехал по подъемному мосту.